Губы его были слегка приоткрыты, и между ними виднелась полоска белых зубов. Темные бездонные глаза будто манили ее к чему-то неведомому и прекрасному. Девушка покачнулась и чуть подалась вперед. Внезапно ей захотелось упасть в его объятия и вновь ощутить вкус поцелуя. Это случилось впервые. Впервые она сама хотела, чтобы он поцеловал ее! Габриэлла ждала, целиком поглощенная чудом зарождающегося желания, а он был так близко…
Несколько бесконечных долгих секунд они стояли неподвижно, а потом Питер… отвернулся и отошел в сторону.
Габриэлла поспешно уткнулась в полки, тщетно пытаясь скрыть свое смущение. Господи, что это на нее нашло? Сейчас ей понадобилось гораздо больше времени на восстановление душевного равновесия. Когда она подошла к дивану, голос уже звучал нормально и ничто в ее поведении не указывало на только что пережитый шок.
— Вот, — сказала она, показывая ему книгу.
— О, Боже, басни Эзопа, — Питер с мученическим видом прикрыл лицо рукой. — Значит, мы уже дошли до притч и нравоучений. Что дальше? Детские страшилки? Загадки?
— О, не думаю, что наше заточение продлится так долго, — она невозмутимо открыла книгу. Больше всего я люблю басню о лисе и винограде. — Вы ее знаете?
Она прочитала про лису и виноград, потом еще одну басню и еще, и еще. Питер, на которого Нравоучительные истории всегда нагоняли скуку, на сей раз с удивлением обнаружил, что слушает с большим интересом. Надо же, а ведь всего несколько минут назад он собирался ее поцеловать. Он хотел разбудить ее чувственность, наличие которой она так отчаянно отрицает. Однако поцелуя не вышло. В глазах Габриэллы было что-то такое, что заставило его отвернуться. Что-то очень похожее на страсть, и . Питер побоялся спугнуть это призрачное чувство. Впрочем в отсутствии поцелуев тоже есть своя прелесть. Близко, но не достаточно близко… Пожалуй, это возбуждает даже сильнее.
Габриэлла читала с выражением и обнаружила при этом недюжинный сценический талант. Она меняла голос и интонацию, и перед Питером, как живые, вставали кролик и черепаха, лиса и ворона. Он смеялся и недоумевал. Как же это возможно, чтобы в одном человеке мирно уживались и аккуратная школьница, и мятежная дочь — забавный постреленок, и соблазнительная чувственная женщина. Она ни на кого не похожа. С ней подчас сложно, но интересно. И самое главное — она будит в нем… желание.
Сегодня Питер открыл для себя новую Габриэллу, и эта Габриэлла разрушила его план. Только сейчас он понял, что не сможет использовать эту очаровательную и противоречивую девушку в качестве приманки. Черт с ним, с Гладстоном! Пусть вообще все горит синим огнем, но отныне он и близко не подпустит Габриэллу к дому старика Уильяма. Не будет ничего: ни унизительных расспросов, ни еще более унизительного освидетельствования. Он не позволит ей добывать улики, которые помогут свергнуть премьер-министра.
Однако от своего замысла Питер не отказался. Он решил, что с легкостью найдет другую женщину на эту роль. Мало что ли их бродит по ночным улицам Лондона? А Гладстон рано или поздно снова выйдет на охоту, вот тогда-то Питер и запустит в действие тщательно отлаженный механизм.
Габриэлла читала, а Питер наслаждался музыкой ее голоса. Господи, как же хорошо вот так просто сидеть на диване и слушать забавную басню про глупого кролика! Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Конец их идиллии положил вежливый стук в дверь. Это явился Понтер, почему-то на полчаса раньше обычного.
— В чем дело, Гюнтер? Еще и пяти нет, — Габриэлла вопросительно уставилась на дворецкого.
— Ваша матушка просит вас спуститься в гостиную. Она была очень настойчива, и я должен проводить вас немедленно, — заявил он, догадавшись о намерении Габриэллы вытолкать его в коридор и захлопнуть дверь.
Габриэлла со вздохом повиновалась, но, прежде чем выйти, расправила юбки и пригладила волосы. Питер ограничился тем, что одернул жилет и по — правил галстук. Молодые люди украдкой обменялись испуганными взглядами и пошли вслед за Гюнтером. Видимо, терпение Розалинды кончилось, и теперь она призывает их к ответу. Оно и не мудрено: сначала комические куплеты, потом потешки, а теперь еще и басни Эзопа… Три дня они только тем и занимались, что нарушали установленные правила, и вот пришел час расплаты. Розалинда, разумеется, была не одна. Ее окружали верные подруги Клементина, Женевьева и Ариадна Баден-Пауэлл. Во время чаепития дамы наперебой расхваливали Габриэллу. Питеру было объявлено, что она мастерски играет на пианино, прекрасно декламирует и поет, танцует так легко, что сам герцог Бургундский ее заметил и похвалил. Габриэлла сидела, не поднимая глаз, щеки ее заливал яркий румянец. Девушка была уверена, что теперь она знает, что такое чистилище.
Питеру же намеки многоопытных куртизанок были совершенно ясны. Эту нравоучительную беседу дамы завели для того, чтобы показать ему, как нелепы его манеры. И в самом деле, разве так ухаживают за неопытной девушкой? В итоге все свелось к элементарному выговору, но Питер понял, что таким образом Розалинда ставит под сомнение серьезность его намерений. Что ж, в будущем он постарается ее разубедить.
Когда они уже стояли в холле у дверей, Габриэлла заговорщицки прошептала:
— Думаю, вам стоит сделать мне еще один подарок. Что-нибудь редкое и дорогое. Розалинда считает, что если мужчина щедр, то на все его грехи можно смотреть сквозь пальцы.
Питер кивнул, взял у Гюнтера шляпу и трость и вышел.
Как только дверь закрылась, Габриэлла проворно засеменила к лестнице. Однако этого оказалось не — достаточно. Ей следовало бы не семенить, а бежать сломя голову.
— Габриэлла! — рявкнула Розалинда. — Вернись, мне нужно с тобой поговорить.
Девушка обреченно вздохнула и поплелась в гостиную. Там она терпеливо выслушала лекцию о правилах поведения и лишь час спустя смогла подняться к себе.
Оставшись одна, Габриэлла подошла к зеркалу и весело подмигнула своему отражению.
— Держись, Габби, — прошептала она. — Еще несколько дней… Всего несколько дней, и ты сможешь приступить к поискам мужа.
Глава 9
Питер Сент-Джеймс сидел в карете и наблюдал за дверью Реформаторского клуба. «Сегодня Гладстон что-то задерживается», — уныло подумал он и с трудом подавил желание окликнуть Джека, чтобы велеть ему ехать домой. Было уже довольно поздно, и шансов на то, что старик Уильям именно сегодня выйдет на свою ночную охоту, с каждой минутой становилось все меньше и меньше.
Гладстон, наконец, вышел из клуба и прямиком отправился в свою резиденцию. Питер проводил его, убедился, что все огни в доме погасли, и не солоно хлебавши, убрался восвояси.
