Читаем без скачивания Происхождение зла - Эллери Квин

— Дальше, — твердо сказал Эллери, — вам решать.

— А кому же еще, черт возьми!

— Я имею в виду, либо вы нам расскажете правду, либо мы постараемся восстановить ее, мистер Прайам.

— Ваше дело стараться, мистер.

— По-прежнему отказываетесь говорить?

— Говорить — ваше дело.

— Больше особо рассказывать нечего, как вам прекрасно известно. — Эллери кивнул, будто не ждал от него ничего другого. — Впрочем, нам, пожалуй, известно достаточно. Прошло двадцать пять лет, вы благополучно живете на юге Калифорнии, как и Леандр Хилл до последнего времени. А Чарльз Лайелл Адам, согласно автору записки на ошейнике мертвой собаки, двадцать пять лет назад был обречен на смерть при таких обстоятельствах, которые позволяют писавшему — по крайней мере, со своей точки зрения — говорить об убийстве… Хотя есть вероятность, что Адам остался в живых и тоже находится здесь.

Разве не вы с Хиллом затопили «Бигль» где-то в водах Вест-Индии? Напали на Адама, оставив его умирать, затопили судно, бежали на ялике… Гаитяне по шестьсот миль проплывают в скорлупках, а вы с Хиллом были хорошими моряками, за что он и нанял вас в первую очередь.

Однако моряки не убивают капитанов и не затапливают хорошие суда без причины. В чем причина? Будь это личное дело, бунт, кораблекрушение в результате некомпетентности или пренебрежения своими обязанностями, любой другой обычный повод, вы с Хиллом всегда могли вернуться в ближайший порт и убедительно объяснить исчезновение Адама вместе с судном. Но вы этого не сделали. Предпочли с ним исчезнуть, внушив всем уверенность в полной гибели экипажа. Вам немало пришлось потрудиться, чтобы похоронить бывших матросов. Вы потратили два года, готовясь воскреснуть под новыми именами и в новом обличье. Зачем? Затем, что хотели скрыть нечто, чего не удалось бы скрыть вернувшимся членам команды.

Элементарная логика, мистер Прайам. Расскажете теперь, в чем было дело?

Прайам не шевельнул ни одним волоском бороды.

— Тогда я расскажу. В 1927 году вы с Хиллом открыли в Лос-Анджелесе оптовую торговлю драгоценными камнями. Когда и где освоили профессию? Нам теперь все известно о вас и о Хилле с момента рождения до первого и последнего плавания «Бигля». Вы оба с юных лет были бедными моряками, никогда даже близко не сталкивались ни с драгоценными камнями, ни с ювелирным делом. Тем не менее, через два года создали легендарную фирму. Вернувшимся членам команды Адама не удалось бы скрыть драгоценности. У властей возник бы весьма нежелательный для вас с Хиллом вопрос, откуда такое богатство у бедных матросов.

Логично предположить, мистер Прайам, — улыбнулся Эллери, — что «Бигль» в конечном счете ни в какой ураган не попал. Пришел к месту назначения — возможно, на необитаемый остров, — где натуралист Адам, исследуя флору и фауну, наткнулся на нечто весьма далекое от своих научных интересов. Скажем, на сундук с сокровищами, зарытый кишевшими некогда в тех морях пиратами, потомки которых сегодня живут на Багамах. На старый сундук, битком набитый драгоценными камнями… Вы с Хиллом — бедные матросы — напали на Адама, вывели «Бигль» в открытое море, затопили и уплыли в шлюпке.

Как жить дальше, пользуясь пиратскими сокровищами? Сплошная фантастика. Фантастично, что вы их нашли, фантастично, что завладели, фантастично, что ими невозможно воспользоваться. Тут кого-то из вас осенила блестящая мысль, лишенная всякой фантастики, — полностью уничтожить следы своего прежнего существования, стать другими людьми… и открыть торговлю драгоценными камнями.

Так вы с Хиллом и сделали, мистер Прайам. Два года обучались делу — неизвестно, где именно… Набравшись знаний и опыта, открыли фирму в Лос-Анджелесе, торгуя драгоценностями из сундука, который Адам нашел на острове. Убив его, получили возможность безраздельно, открыто, законно пользоваться сокровищем, обогащаться на нем.

Борода косо лежала на груди, глаза были закрыты, словно Прайам спал… или собирался с силами.

— Но Адам не умер, — тихо молвил Эллери. — Вы с Хиллом просчитались. Он остался в живых. Никто, кроме него, не знает, как ему удалось уцелеть, выжить, вернуться в цивилизованный мир, где он жил с тех пор, чем занимался. Судя по собственному признанию в записке, посвятил остаток жизни поискам вас и Хилла. Двадцать с лишним лет разыскивал матросов, бросивших его умирать, — своих убийц, мистер Прайам. В деньгах он не нуждался, ему своих хватало… вообще никогда не думал о деньгах… Хотел лишь отомстить… как сказано в записке.

И вот он вас нашел.

Тон рассказчика полностью утратил мягкость.

— Хилл его обескуражил. С потрясением понял из первого предупреждения, что Адам, против всей вероятности, жив, осознал все последствия, и больное сердце не выдержало. По-моему, мистер Прайам, Хилл сильно от вас отличался. Несмотря на матросское прошлое, он со временем превратился в подобие добропорядочного гражданина. Возможно, он никогда и не был настоящим злодеем. Вы были заводилой в команде, не так ли? Может быть, он вообще не преступник, а лишь молчаливый свидетель, соблазненный маячившей перед глазами наградой. В любом случае, уступив вам и поддавшись искушению, он сумел стать человеком, которого любила и уважала такая девушка, как Лорел… в память о нем готовая даже пойти на убийство.

Чтобы выбраться из переплета, вам требовалась его голова, его ум, намного выше вашего. Хилл обладал прекрасным воображением. Думаю, при самом первом ударе его убило не столько известие, что Адам жив и жаждет отомстить, сколько боязнь, что Лорел узнает о совершенном некогда преступлении.

Вы, мистер Прайам, покрепче. Не разочаровали Адама… Напротив, он с большим удовольствием с вами работает. До сих пор остается ученым, пользуясь столь же научно-безжалостным методом, как препарирование старого трупа. Выделил на спортивные занятия колоссальное количество времени. Вряд ли вы уяснили, в каком радостном настроении, с каким чувством юмора Чарльз Лайелл Адам преследует вас. Или все-таки сообразили?

Прайам заговорил так, как будто ничего и не слышал. В любом случае на вопрос не ответил. Выпрямился и спросил в свою очередь:

— Кто он такой? Знаете, как его теперь зовут?

— Ах, вот что вас интересует, — улыбнулся Эллери. — Нет, мистер Прайам, не знаем. В данный момент нам только известно, что ему от пятидесяти двух до шестидесяти четырех лет. Вы его наверняка не узнаете. Либо он неузнаваемо изменился со временем, либо специально изменил свою внешность, скажем, с помощью пластической хирургии. Впрочем, даже если бы Адам выглядел точно так же, как двадцать пять лет назад, это не пошло бы на пользу ни вам, ни нам. Ему, видите ли, вовсе не обязательно появляться на сцене. Он вполне может действовать через посредника. — Прайам все сильней щурился. — Вы не особенно нравитесь людям, мистер Прайам… Возможно, и среди самых близких нашлись бы желающие испортить вам жизнь. Поэтому как можно скорей выбросьте из головы мысль, будто для безопасности просто достаточно остерегаться мужчины средних лет определенного телосложения. Адам мог завербовать неофициального сообщника любого пола и возраста, действующего, если можно так выразиться, исключительно ради любви к искусству и живущего в вашем собственном доме.

Прайам сидел неподвижно — не в страхе, а с отчаянной осторожностью, даже высокомерием, как кошка на дереве.

— Что за гнусный намек!..

— Мак, заткнитесь, — тихо предупредил Китc с таким выражением, что сын Делии закрыл рот на замок.

— Я, — продолжал Эллери, — только что упомянул о чувстве юмора Адама. Интересно, понятно ли вам, мистер Прайам, к чему ведет шутка?

— К чему? — пробормотал Прайам.

— Все предупреждения имеют не одну, а две общие черты. Каждым служит не просто животное, а мертвое животное.

Голова Прайама дернулась.

— Первым предупреждением была мертвая минога. Вторым — мертвая рыба. Третьим — мертвые лягушки и жабы. Дальше мертвый аллигатор. Затем немножко символики — книга под названием «Птицы» изрезана и сожжена, ибо лишь так ее можно «убить». Даже последнее предупреждение, никчемные акции — «собаки и кошки», — означает смерть… Что может быть мертвей акций лопнувших компаний? Настоящий шутник этот Адам.

Вверх по эволюционной лестнице, от низшего отряда позвоночных, медузы, до одного из высших — кошек и собак. И каждый представитель каждого вида фактически или символически мертв.

Однако, мистер Прайам, — Эллери подался вперед, — дело не кончено. Адам взбирался по дарвинской лестнице не затем, чтоб останавливаться на предпоследней ступени. Еще должен последовать образец с верхней ступени — высшее существо класса млекопитающих.

Последний представитель определенно предстанет — мертвый, судя по предыдущим. Чарльз Лайелл Адам собирается продемонстрировать мертвого человека, и в его дарвинской шутке не будет особого смысла, если мертвецом не станет Роджер Прайам.