Читаем без скачивания Происхождение зла - Эллери Квин

Идеально, конечно, чтоб мы «взяли» Адама.

Человек не такого крупного пошиба, как вы, не стал бы и десяти секунд ломать голову над проблемой, где взять умершего двадцать пять лет назад мужчину и передать живым в руки полиции. Но вы не отказываетесь от задачи только потому, что с виду ее невозможно решить. В вас очень много наполеоновского.

И вы ее решили.

Решение подсказала другая неприятная необходимость. Для осуществления сложного замысла против Хилла и себя самого требовался помощник. Ваш ум не знает границ, руки, глаза, уши действуют в ограниченном пространстве, но этого недостаточно. Для такого дела нужны еще ноги, а ваши бездействуют. Вы не имели никакой возможности отыскать бигля, отравить, подбросить с запиской к дверям Хилла; купить в грошовой лавке картонные коробки, достать бог знает где миногу, яд, лягушек и прочее. Конечно, серебряный футлярчик могла в вашем доме забыть или обронить Лорел; мышьяк взят из банки с крысиным ядом в подвале; древесные лягушки собраны рядом у подножия холмов; бумажник из зеленого аллигатора подсказала сумочка жены из того же материала и магазина; обесценившиеся акции первого мужа миссис Прайам найдены в какой-нибудь коробке или сундуке; для подсказки с птицами использована книга из собственной библиотеки. Вы при любой возможности пользовались подручными материалами, видимо, для того, чтобы полностью контролировать ход событий. Но даже для этого нужны ноги.

Кто по вашим указаниям их отыскивал и использовал?

Вероятно, Альфред Уоллес. Секретарь, нянька, компаньон, ординарец, подручный… целый день при вас, всю ночь на связи… Вряд ли вы привлекали кого-то другого. Хотя бы потому, что он не мог оставаться в неведении о происходящем. А потом из опасной помехи превратился в ценного помощника.

Теперь только вы можете дать ответ на вопрос, добровольно ли Уоллес стал вашим сообщником ради хороших денег или вынужденно, так как вам о нем кое-что было известно. — Эллери взглянул на громоздившееся под покрывалом тело. — Думаю, это уже фактически не имеет значения. В любом случае вы уговорили Альфреда стать вашими ногами, продолжением рук и глаз. Отдавали приказы, он их исполнял.

В конце концов нужда отпала. И другие преступники часто обнаруживают, что орудия вроде Альфреда обоюдоострые. Одному ему было известно, что вы — бог из машины. Какими бы сведениями против него вы ни располагали — если располагали, — живой Уоллес представлял постоянную угрозу вашей безопасности и душевному покою.

Чем больше вы раздумывали, тем выгоднее представлялась ликвидация Уоллеса. С его смертью исчез единственный свидетель вашего преступления; смерть любовника вашей жены избавила вас от психологических противоречий; мертвец превращается в идеального Чарльза Адама. Будь он жив, они с Уоллесом были бы почти ровесниками; происхождение Уоллеса неизвестно благодаря амнезии; он даже по характеру близок к тому, что мы знаем об Адаме.

Если бы удалось нам внушить, будто Альфред Уоллес и есть Чарльз Адам, вы одним махом убили бы трех зайцев.

И вот вы подстроили убийство Уоллеса.

Роджер Прайам поднял голову. На лицо вернулись краски, низкий голос почти оживился.

— Надо будет почитать ваши книжки. Интересную сочинили историю.

— В благодарность за комплимент, — улыбнулся Эллери, — расскажу еще интересней.

Несколько месяцев назад вы велели Альфреду Уоллесу приобрести револьвер. Дали денег, но оружие приказали купить для себя.

Нынче ночью вызвали его по домофону в спальне, сказали, будто слышите, как кто-то бродит вокруг дома, велели взять револьвер, зарядить, спуститься, тихонько войти в комнату…

— Неправда, — возразил Роджер Прайам.

— Правда.

Он оскалился:

— Снова блеф. Даже если правда, откуда вы знаете?

— Уоллес сообщил.

Цвет лица Прайама над бородой вновь изменился.

— Видите ли, — объяснил Эллери, — догадавшись, в какой он опасности, я посвятил его в суть дела. Предупредил, чего ему от вас надо ждать, посоветовал, если хочет спасти свою шкуру, играть по правилам, которые продиктуем мы с лейтенантом Китсом.

Долго убеждать не пришлось. По-моему, можно назвать его переметной сумой… Иными словами, он хорошо видел, с какой стороны бутерброд маслом намазан, и без всяких возражений перешел на мою сторону. Обещал держать в курсе событий, выполнять в свое время не ваши, а мои указания.

Получив нынче ночью приказ тихо прийти к вам с заряженным револьвером, Уоллес немедленно мне позвонил. Я велел не торопиться спускаться, чтоб мы с лейтенантом успели доехать. Быстро поспели, правда? Которую ночь ждали звонка.

Вы наверняка знали, что кто-то стоит возле дома на страже, хотя, разумеется, не ожидали, что это мы с Китсом собственными персонами, предупрежденные Уоллесом. Отлично разыграли скандал, отказываясь от полицейской охраны, в полном соответствии с общей хитрой линией поведения, но с самого начала догадывались, что в критический момент мы пренебрежем капризами, что вам и требовалось.

Конечно, когда вооруженный револьвером Альфред тайком войдет в комнату, у наблюдающего с террасы охранника возникнет впечатление, будто он собирается вас убить. Если охрана не наблюдает, то услышит выстрел, через секунду будет на месте, увидит в вашей комнате убитого Уоллеса, поймет, что вас только что разбудили, выслушает историю, и на этом все кончится. Зная из предыдущего, что ваша жизнь под угрозой, никто не найдет оснований усомниться в вашей версии произошедшего. Если бы охраны не было, вы немедленно позвонили бы с просьбой о помощи, и, рассчитывая на свою версию и на фактическую принадлежность оружия Уоллесу, вполне могли надеяться на успешное завершение дела. Дерзкий наполеоновский план, Прайам. И он почти удался.

Прайам пошевелился, с этим движением ожил, по телу словно рябь пробежала. Потом с полной самоуверенностью заявил:

— Чертов Уоллес наврал. Я не велел ему покупать оружие и сюда нынче не звал. Ничего не докажете. Сами видели, как он недавно влез ко мне с заряженным револьвером, видели, как я боролся за жизнь, видели, что он проиграл, и теперь мертв. — Бородач слегка подчеркнул последнее слово, намекая, что Уоллес уже не свидетель.

— Боюсь, вы меня не слишком внимательно слушали, — сказал Эллери. — Я говорю, что план почти удался. Неужели я подверг бы Альфреда Уоллеса риску погибнуть или получить серьезное ранение? По моим указаниям он спустился с револьвером, заряженным холостыми патронами. Мы вас разыграли, Прайам. — И окликнул: — Уоллес, вставайте.

Перед выпученными глазами Прайама покрывало ковром фокусника поднялось с полу, а вместе с ним улыбающийся Альфред Уоллес.

Роджер Прайам издал пронзительный вопль.

Глава 16

Никто, в том числе Эллери, не предвидел реакции Роджера Прайама на арест, обвинение, суд. Впрочем, с первого же момента нельзя было представить, чтоб он действовал иначе. Возразить ему мог, пожалуй, один только Уоллес, который по понятным причинам помалкивал.

Прайам все взял на себя. Он с величественным презрением отрицал роль Уоллеса, объявив его простым орудием, без всякого понятия исполняющим отданные приказания. Слушая его, можно было принять Уоллеса за слабоумного идиота. И тот соответственно изображал из себя идиота. Никто не обманывался, но закон оперирует доказательствами и свидетельствами, а свидетелей было лишь двое — обвиняемый и сообщник, — причем оба — по разным мотивам — сводили к минимуму роль Уоллеса и преувеличивали роль Прайама.

Китc даже проворчал:

— Богом клянусь, он хочет быть главным даже на процессе, который грозит ему смертью!

Говорили, что адвокат Прайама, известный на Западном побережье юрист, пошел вечером в день вынесения приговора и старательно напился до умопомрачения, пропустив лучший эпизод спектакля. Потому что ночью Роджеру Прайаму удалось покончить с собой, приняв яд. Против самоубийства были приняты обычные меры, охрана, ответственная за жизнь приговоренного, находилась в ошеломлении и недоумении. Роджер Прайам просто лежал с открытым в ухмылке бородатым ртом, бешено радуясь, словно пират, убитый на собственной палубе. Никто не смеет ему диктовать, объявляла ухмылка, даже суверенный штат Калифорния. Если уж суждено умереть, он сам выберет способ и время.

Он хотел властвовать даже над смертью.

К всеобщему удивлению, Альфред Уоллес сразу после процесса нашел нового работодателя — писателя с Востока по фамилии Квин. Перебрался с чемоданом в маленький коттедж на горе, а миссис Уильямс с двумя горничными съехали, что, естественно, усугубило эффект.

Эллери не мог пожаловаться на перемену к худшему, ибо Уоллес готовил гораздо лучше, чем когда-либо стряпала миссис Уильямс, хотя хозяин не рассчитывал на такое достоинство нового служащего, нанятого в секретари. Он по-прежнему оставался на юге Калифорнии из-за заброшенного романа и после закрытия дела Хилла-Прайама всерьез за него взялся.