Читаем без скачивания Происхождение зла - Эллери Квин

— К какому же вы пришли заключению? — спросил Эллери.

Китc смутился.

— Или не пришли ни к какому?

— Ну… пришел.

— Не верите, что Прайам напечатал записку?

— Напечатал, конечно. Тут вы совершенно правы… Послушайте. — Он швырнул сигарету в камин. — Считайте меня недоумком, но чем больше я думаю, тем сильней сомневаюсь. Прайам печатал под чью-то диктовку. Точка в точку, слово за словом. — Лейтенант вскочил, готовясь дать отпор неизбежной атаке, но Эллери молчал, задумчиво попыхивая трубкой, и он снова сел. — Добросердечный вы человек. Скажите, в чем я не прав.

— Нет, продолжайте. Что еще не дает вам покоя?

— Очень многое. Вы говорили о виртуозной тактике, сообразительности, проницательности, сравнивали Прайама с Наполеоном. Сообразительный? Умный? Тактик? У него сообразительности как у кастрированного быка, ума — как у прыща на носу. Он и меню к обеду не выдумает. Единственное известное ему орудие — дубина.

По-вашему, он придумал ряд осмысленных подсказок, чтоб навести нас на натуралиста? Связанных с эволюцией… со ступенями лестницы… с разной научной белибердой?.. Способен на это тупой болван вроде Прайама, хваставшегося, что не прочитал ни одной книжки с тех пор, как бегал в коротких штанишках? Надо иметь определенный запас знаний, чтобы просто додуматься об использовании эволюционной теории для отвода глаз, не говоря уж о правильном изображении стадий в нужном порядке. Подсказка о птицах с помощью древнегреческой пьесы! Нет, сэр, на это вы меня не купите. Только не Прайам.

В вине его я не сомневаюсь. Он действительно убил компаньона. Сознался, черт возьми! Но способ изобрела и детали продумала другая птичка… с таким багажом, какой Прайаму никогда и не снился.

— Иными словами, если я правильно понял, — пробормотал Эллери, — по-вашему, ему требовались не только чужие ноги, но и чужие серые клеточки.

— Правильно, — отрезал детектив. — Я пойду еще дальше. Скажу, что на этих ногах и покоится голова, обеспечившая ноу-хау! — Он испепелил взглядом Альфреда Уоллеса, который развалился в кресле, обеими руками небрежно придерживая на животе стакан. Взгляд у него был такой же сверкающий, как у лейтенанта. — Да, Уоллес, я вас имею в виду! Повезло вам, дружище, что Прайам считал вас рабом на побегушках, послушным исполнителем приказаний…

— Дело вовсе не в везении, — возразил Эллери. — Везет в картах, Китc. Прайам действительно считал Уоллеса тупым орудием, веря, что блистательный замысел — плод его собственного гения. Такой тип, как Прайам, никогда в этом не усомнился бы, на что хорошо его знавший Уоллес как раз и рассчитывал. Он высказывал предложения с такой тонкостью, так деликатно водил хозяина за нос, что тот так и не заподозрил, что сам был орудием, которым оперирует опытный мастер.

Китc снова глянул на Уоллеса, который уютно, даже с довольным видом, полеживал в кресле. Голова лейтенанта треснула от боли.

— Значит… вы хотите сказать…

Эллери кивнул:

— Настоящим убийцей был не Прайам, а Уоллес. С самого начала.

Уоллес лениво протянул руку, вытащил сигарету из пачки Эллери, тот бросил ему спичечный коробок, и он, благодарно кивнув, чиркнув спичкой, перебросив коробок обратно, успокоился в той же позе.

Детектив растерялся, переводя взгляд с Эллери на Уоллеса и обратно. Эллери мирно покуривал трубку.

— Вы хотите сказать, — повысил он голос, — что, в конце концов, Прайам не убивал Хилла?

— Вопрос в том, где поставить акцент. Гангстер А, достаточно крупная шишка, чтобы лично не заниматься грязными делами, нанимает громилу В убить гангстера Б. Громила В выполняет задание. Кто виновен в убийстве Б? А и В. Большая шишка и маленькая. Прайам с Альфредом оба виновны.

— Прайам нанял Уоллеса, чтоб он вместо него убивал? — задал Китc глупый вопрос.

— Нет. — Эллери взял ершик для трубки, сунул в черенок. — Нет, лейтенант. В таком случае Прайам был бы большой шишкой, а Уоллес маленькой. Все гораздо сложнее. Прайам считал себя крупной шишкой, а сообщника простым орудием, но ошибался. Ровно наоборот. Он задумал убить Хилла с помощью Уоллеса, тогда как Уоллес с самого начала стремился достичь той же цели с помощью Прайама. Когда же сам хозяин решил чисто убрать помощника, обратил замысел против него самого, вынудив совершить самоубийство.

— Полегче, пожалуйста, — простонал Китc. — У меня была тяжелая неделя. Объясните односложно, иначе ничего не пойму. По-вашему, получается, что сидящая тут обезьяна, вот этот вот тип, которого вы назвали убийцей, который берет у вас деньги, пьет ваше виски, курит ваши сигареты с вашего разрешения, — этот самый Уоллес убил сначала Хилла, потом Прайама, используя последнего без его ведома, когда тот думал, что сам его использует… Мои куриные мозги просят ответа: зачем? Зачем Уоллесу убивать Хилла и Прайама? Что он против них имел?

— Вам известен ответ, лейтенант.

— Известен?

— Кто с самого начала хотел убить Хилла и Прайама?

— Кто?

— У кого имелся двойной мотив?

Китc выпрямился, вцепился в ручки кресла, жалобно взглянул на Альфреда Уоллеса, слабо выдавил:

— Шутите… Разыгрываете…

— Никаких розыгрышей, — возразил Эллери. — Ответ очевиден. Единственным, у кого имелись мотивы убить Хилла и Прайама, был Чарльз Адам. К тому же стремился и Уоллес. Зачем нам двое? То, что равно одному и тому же, равно и друг другу. Уоллес и есть Адам. Налить?

Китc задохнулся.

Уоллес поднялся, любезно наполнив стаканы. Китc наблюдал за ним, словно ожидая увидеть, как высокий мужчина сыплет белый порошок в стаканы, выпил и мрачно уставился в коричневатую жидкость.

— Я вообще-то не самый тупой, — сказал он наконец. — Просто стараюсь распутать ваши логические рассуждения. Давайте позабудем о логике. По-вашему, доказано, будто наш красавчик — Чарльз Адам. Какое совпадение! Из миллионов, готовых пойти к нему в Пятницы утирать ему нос, Прайам выбрал единственного во вселенной человека, желающего его убить. Слишком уж точно, чересчур красиво.

— При чем тут совпадение? Чарльз Адам совсем не случайно попал в няньки к Прайаму. Он это специально устроил.

Двадцать пять лет разыскивал Хилла и Прайама и однажды нашел. Стал секретарем-компаньоном-нянькой последнего… разумеется, не как Адам, а в вымышленном обличье Альфреда Уоллеса. Догадываюсь, что он посодействовал внезапному увольнению нескольких своих предшественников, но догадка остается догадкой… Уоллес не без оснований помалкивает на этот счет. Кроме того, по-моему, он толчется в Лос-Анджелесе гораздо дольше, чем утверждает история об амнезии в Лас-Вегасе. Возможно, не один год, а, Уоллес?

Тот вопросительно поднял брови.

— Так или иначе, ему в конце концов удалось устроиться на службу и полностью одурачить Роджера Прайама, умершего в полном неведении, что Уоллес настоящий Адам, а не фиктивный заместитель, которого он собирался подсунуть властям, никогда ни секунды не сомневаясь, что кости натуралиста по-прежнему лежат в коралловых песках необитаемого вест-индского острова.

Эллери задумчиво посмотрел на Уоллеса, который потягивал скотч на манер клубного джентльмена.

— Интересно, как вы на самом деле выглядели, Адам. От раскопанных нами газетных снимков мало проку… Конечно, за двадцать пять лет человек сильно меняется. Хотя как-то не верится. Почти наверняка пластическая хирургия… высокого качества — без всяких признаков. Возможно, легкая операция на голосовых связках… интенсивная отработка походки, манеры речи, характерных жестов и прочего. Видимо, все это сделано много лет назад, за долгое время полностью стерлись следы — прошу прощения — старого Адама. Ни Прайам, ни Хилл никогда не узнали бы вас в представительном великолепном мужчине. Вы, конечно, заранее знали, что Прайам выбирает в секретари настоящих мужчин. Делия очаровала вас с первого взгляда. Плум-пудинг к ростбифу.

Уоллес признательно улыбнулся.

— Неизвестно, как и когда хозяин намекнул впервые, что хочет избавиться от Леандра Хилла. Возможно, и не намекал, не тратил много слов. По крайней мере, сначала. Вы находились при нем днем и ночью, изучали его, не могли не заметить ненависти к партнеру. Видимо, — Эллери закинул ноги на столик, — очень быстро и крепко схватили хозяина за нос, принялись водить из стороны в сторону. С немалым удовольствием угадывали намерения, управляли жертвой по своему усмотрению, не внушая никаких подозрений. Почуяв, что Прайам хочет смерти Хилла, стали толкать его к конкретным действиям. Дали разжевать, переварить идею. Возможно, на это ушли месяцы. Впрочем, времени у вас хватало, терпения не занимать.

В конце концов Прайам загорелся.