— Правда?! Правда?! ПРАВДА?!
— Да! — прежде чем Герка сумел совладать со страхом, закричала Лиля. — Да! Да, черт возьми! Прекрати, пожалуйста!
Они прекратили. Мгновенно, как по команде. И точно так же слаженно, будто управляемая полководцем армия, расступились в стороны, образуя коридор внутри коридора. Обтянутые кожей кости прилипли к кирпичным стенам, словно обои, нарисованные воображением больного извращенца. В этот новый коридор Лиля и втолкнула Воронцова, сама не отставая от него ни на шаг. За их спинами ряды мальчишек тут же сомкнулись, отсекая путь назад. Идти пришлось, тесно прижимаясь друг к другу. Конвоиры шагали молча. Герка ощущал легкие скользящие прикосновения локтей и тонких рук. Каждый раз он старался как можно быстрее отодвинуться — прикосновения были омерзительными. Несмотря на жару, кожа подростков оказалась сухой и холодной, как у мертвецов, а под ней ощущались… не мышцы даже… что-то рыхлое и студенистое. Представив, что он действительно идет в самом центре толпы ходячих трупов, Герка еле сдержался, чтобы не броситься назад. Помогло осознание пары простых фактов: сквозь плотную стену худосочных тел он не прорвется. А если даже осилит, раскидает парней, вырвется из кольца, то продвижение остановит глухая кирпичная стена, выросшая на месте закрывшейся двери. К тому же сзади в затылок нервно дышала Лиля, и, чтобы дотянуться до замыкающих строй мальчишек, пришлось бы сперва протиснуться мимо нее. Теряя драгоценные секунды, которых у него и так нет. Затея под кодовым названием «Прорваться боем» провалилась на стадии тестирования. Так он и шел, сдувая с носа капли пота, стараясь не обращать внимания на легкую дымку, витающую перед лицом. Запах пожарища усиливался, но Воронцов чувствовал, что начинает к нему привыкать.
— Куда нас ведут? — не оборачиваясь, шепнул он.
— К Некрополиту, — так же тихо ответила Лиля.
Стараясь не замечать, насколько тусклым и безжизненным стал ее голос, Герка продолжил расспросы. Хотелось хоть немного подготовиться к тому, с чем им предстоит столкнуться. А кому бы в его ситуации не хотелось? Неопределенность порой пугает гораздо сильнее, чем самое страшное чудовище. Она изматывает, отравляет душу страхом, треплет натянутые нервы в надежде, что они лопнут, измочаленные, не выдержавшие напряжения. Обычно так и случается. И Герка, как мог, пытался ослабить натяжение своих нервов.
— Это что? Тоже какая-то тварь, вроде твоего дэва?
— Хуже, Герка. Намного хуже, — Лиля горячо шептала ему в самое ухо, словно боясь, что многочисленные уши, подчиненные единому господину, мгновенно донесут до него ее страх, ее обреченность. — Арбоб — это так, чуть страшнее тех гопников из парка, даром что дэв. Некрополит — это дьявол, Герка. Настоящий дьявол. И мы сейчас движемся в самый центр ада.
Непонятно, фигурально говорила испуганная девушка или же действительно их ведут к одному из кругов преисподней. Во всяком случае, температура продолжала повышаться, точно с каждым шагом они все ближе подходили к здоровенной плавильной печи. Футболка уже липла к телу, а на лбу проступил мелкий бисерный пот. Однако, не наблюдая вокруг озер кипящей серы, языков пламени и котлов, Воронцов для себя решил, что дьявол — это все же яркая метафора. А значит, не так он страшен, как его малюют. От этой мысли юноша даже немного повеселел. Распрямилась спина, стала увереннее походка. Он даже не заметил, как лихорадочно его пальцы натирают счастливый пятачок.
— Говорят, он раньше священником был, задолго до революции, — продолжала нашептывать Лиля. То ли уверенность Герки передалась ей, то ли рассказ успокаивал разыгравшиеся эмоции, но в голосе девушки почти не осталось истерических ноток. — Вообще-то никто точно не знает, сколько ему лет. Мне отец говорил, что от Некрополита еще дед наш бед нахватался, так что он реально старый. Его сюда вроде как прислали учить коренное население любви и смирению. Помнишь, я говорила, что до «железобетонки» тут много чего было?
— Заводик какой-то, — Воронцов напряг память, — и церковь вроде.
— Молодец, внимательный. Церковь — это он вместе с прихожанами строил. Только место неудачное выбрал. Изначально здесь капище было, то ли вепсское, то ли еще чье. Когда до этих земель христианство докатилось, то всех шаманов на этом же капище и сожгли. А они хоть и безобидные люди были, но уж если проклинали, то без вариантов — ложись и помирай. На таких местах лучше вообще ничего не строить, но тут, блин, словно медом намазано. Полувека не проходит, чтобы здесь снова что-нибудь не выросло. И полувека не проходит, чтобы не вспыхнул пожар. Церковь была — сгорела. Завод был — сгорел. Цех — и тот сгорел. Здесь постоянно дым стоит и жарко, как возле печки, сам, наверное, уже заметил. Говорят, местные Некрополита отговаривали, да только фанатик разве кого послушает? Первое время после постройки вроде хорошо все шло, а потом Некрополит спятил. Откололся от Церкви, основал секту имени себя любимого, объявил себя Спасителем…
— А эти? — кивнул Воронцов на конвоиров. — Его прихожане?
— А это, Гера, те, кому он обязан своим новым именем. Они мертвецы, Гера.
Желание бежать, неведомо куда, но бежать, лишь бы вырваться из этих удушающих мертвых объятий, вернулось, усиленное многократно. Его остановила рука — теплая Лилина ладошка, больно сжавшая плечо и успокоившая вопреки окружающему ходячему ужасу.
— Он тоже мертвый, Герка. Его убили тогда, сотни лет назад. Прознали, что он мальчишек содомил, и убили. Сожгли вместе с церковью.
— Содомил, это… — уже зная ответ, начал Воронцов.
— Да, это самое, — девушка кивнула, хоть он ее и не видел. — Не волнуйся, ты для него староват.
— Но почему же он тогда жив?
— Он не жив, Герка, он мертв. В нашем мире. А здесь… ты скоро все сам увидишь и поймешь. Знаешь, когда кого-то убивают с такой ненавистью, с остервенением, он может вернуться. А Некрополит умер очень дурной смертью. Очень. Вот только хороший человек возвращается ангелом-хранителем, а плохой… Это не жизнь, Герка, это проклятие. И само это место — проклятое. Оно всегда Горелым было, Горелым и остается. А еще здесь иногда пропадают люди. Преимущественно маленькие мальчики, до четырнадцати, но бывают и бродяги, и рабочие, и даже кошки с собаками.
— Чего ж ты меня сюда притащила, раз тут так опасно? — зло прошипел Воронцов.
— Это ты! Ты кровью ворота открыл, — зашипела панкушка в ответ. — Ты ему нас отдал! Открыл бы как следует, проскочили бы по-тихому! Все так делают! А ты… Это все равно, что сунуть порезанную руку за борт в кишащее акулами море и надеяться, что все будет нормально! Ты во всем виноват!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
