— Как добрались? Мои детки не пытались попробовать вас на зубок? — Отсутствующие брови игриво поползли вверх, собираясь на лбу складками жира. — В последнее время они у меня не доедают.
Картинно вздохнув, существо шевельнуло пальцами левой руки. Тощие подростки, держащие на руках обмякшего рыжебородого карлика, тут же поволокли его к самодельному столу, сколоченному из кривого, занозистого горбыля. Наблюдать, как без всяких слов мертвецами исполняются команды, было страшновато. Впрочем, страх стал постоянным спутником Лили и Геры. Третьим лишним, преследующим нашу парочку от самого входа в таинственный коридор. Гнусно хихикая, он вился вокруг них, нашептывая разную жуть, от которой ноги отказывались слушаться. Он не стал привычным, однако утратил свою остроту. Страх можно было перетерпеть. И Герка терпел, стараясь не показывать Лиле, так и не вышедшей из-за его спины, насколько он боится.
— Плохо дело, — Лилины ладошки снова легли Воронцову на плечи, дрожащие губы зашептали, почти касаясь ушной раковины: — Двадцать шесть пальцев — слишком много. Никогда у него столько не было. Не вырвемся.
Между тем бородатого коротышку растянули на столе. Двое мальчишек навалились на кривые короткие ноги, еще двое крепко удерживали покрытые рыжей шерстью руки. Из-под задравшейся футболки виднелся плоский живот и засунутый за ремень мятый журнал с остатками глянца. Покрытый ожогами жирдяй следил за странными приготовлениями, причмокивая от нетерпения. Текущие по лицу крупные капли пота он вытирал о предплечье. Хозяин этого жуткого места тоже страдал от жары.
— Ты, Лиля, очень плохая девочка, — без какого-либо перехода сказал Некрополит. Его абсолютно не смущало, что «гости» до сих пор не проронили ни слова. Казалось, куда сильнее его занимает рыжий коротышка, и он поддерживает разговор, только чтобы отвлечься. — После нашей последней встречи я недосчитался троих деток — Андрейку, Феофана и Митеньку. А ты же помнишь, как я был привязан к Фенечке, Ирландия? Мы же с ним здесь с самого начала, можно сказать…
Некрополит наигранно всхлипнул. На отечном лице попытались прорезаться горестные складки, но тут же потонули в слоях жира. Хитрые злобные его глаза по-прежнему не отрывались от коротышки, с которого один из мальчишек, отбросив в сторону журнал, срезал футболку ржавым кухонным ножом устрашающих размеров.
— Может быть, еще найдутся? — пересилив страх, попытался встрять Герка.
— Это были МОИ детки! — взвизгнул жирдяй. — МОИ!
Эхо от крика прокатилось по бескрайнему помещению, заставив маленьких мертвецов беспокойно заерзать.
— А твоя сука-подружка убила их! Арматурой проломила голову моему Фенечке!
Минуту он с ненавистью сверлил съежившуюся Лилю глазами-бусинками, бликующими в неверном свете факелов. Когда он заговорил вновь, ярость поутихла, а тон вновь стал дружелюбным, даже любезным:
— Ты, наверное, думаешь, когда я успел нарастить столько пальчиков, моя дорогая?
Некрополит растянул безгубый жабий рот в улыбке. Зубки у него оказались мелкими, но при этом частыми и острыми на вид. Челюсти пираньи.
— Когда ты безжалостно убила маленького Феофана, — прикрыв глаза, Некрополит помотал головой, исхитрившись даже пустить скупую слезу, — я долго не мог собраться. Искал утешения в объятиях моих новых деток. Подбирал всех без разбору, каждого принимал, никому не отказывая. И знаешь, со временем я понял, что большая семья — это даже лучше! И, главное, безопаснее! Ты ведь чувствуешь нашу силу?
— Это все неправда! — горячо зашептала Лиля Воронцову на ухо. — Фенечка уже был мертвый, они все здесь мертвые…
— Все чувствуют силу нашей большой семьи! — продолжал вещать Некрополит. — Боятся моих деточек! Они все очень славные, Ирландия. Славные и сладкие.
Острый язык разрезал узкие губы надвое, оставляя на них мокрый, слизистый след.
— Вот только их действительно очень много. А через Горелый Цех теперь мало кто ходит. Так что вы очень вовремя появились. Мои детки — они всегда жутко голодные…
Рыхлые телеса подавшегося вперед Некрополита колыхнулись. Упершись ладонями в заплывшие жиром колени, похожий на раздувшийся труп борца сумо, он прошептал:
— И я тоже, Ирландия… я тоже жутко голоден…
Дальнейшее произошло настолько быстро, что Герка не успел не то что вмешаться, а даже подумать об этом. Конечно, далеко не факт, что Воронцов, балансирующий на грани истерического срыва, что-то сделал бы. Скорее всего — нет. Но мысли об этом пришли к нему гораздо позже. Когда все уже было кончено.
Мальчик с ножом закончил возиться с футболкой. И тут же, естественно и буднично, воткнул ржавое лезвие прямо в живот Близнецу Ромке чуть повыше ремня. Убийственная боль мгновенно отрезвила карлика. Маленькое тельце выгнулось дугой, сбрасывая вцепившихся в руки подростков. А затем громадный кастет, который никто не догадался снять с Ромкиного кулачища, пройдя по большой дуге, столкнулся с головой мальчика, продолжавшего методично вспарывать коротышке брюхо. Череп треснул спелым арбузом, буквально взорвался красноватой мякотью вперемешку с осколками белоснежной кости. Половину головы мертвеца будто снесло выстрелом из крупнокалиберного оружия. Невероятно, но Герке показалось, что уцелевшая часть лица, до того бесстрастная, отразила невиданное облегчение. Вскрикнул от боли Некрополит, спешно отбрасывая отмерший, лишенный координации «палец». Многосуставчатая кишка отлепилась от тощей шеи подростка, тут же, подобно «рулетке», втянувшись в пухлую ладонь бывшего священника. Некрополит поднял руку и совсем по-детски сунул травмированный отросток-палец в рот.
Мальчишка с половиной головы рухнул под стол. На дергающегося карлика накинулись еще четверо ребят, закрывая его костлявыми спинами, обездвиживая его своим весом. Коротышка сопротивлялся изо всех сил, бил головой, ногами, пытался даже укусить тех, кто навалился ему на грудь, но, прижатый к столу почти десятком мертвецов, проигрывал в силе и маневренности. Один из детей ухватился двумя руками за торчащую из ромкиного живота подрагивающую рукоять ножа, и с силой дернул ее вверх. Вопль Близнеца отразился от стен, заметался по просторному залу, ища выход. Затем нырнул в один из коридоров и спустя несколько минут легким отголоском раздался уже в нашем, солнечном, мире, заставив троицу сборщиков, все еще сидевших на поляне, зябко поежиться. Вопль перешел в визг, а затем, когда нож добрался до горла, в бульканье. Похожий на большую вспоротую рыбу, Близнец выгнулся всем телом, в последнем усилии напрягая мускулы, и умер. Возле стола остались трое «пальцев», принявшихся привычно разбирать карлика на части. Еще двое начали деловито свежевать погибшего товарища. Остальные мальчишки вернулись на свои места, по пути слизывая с рук капли крови. Глаза их — тех, у кого еще были глаза, — заблестели, впервые отразив какую-то эмоцию. Жадно глядя на пленников, мертвецы взволнованно шевелились. Разлившийся в воздухе медный запах крови пробуждал в них давно заглушенное чувство голода.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
