— Я вас помню, сэр, вы дважды посетили нас на прошлой неделе. Но мистер Хиббинс уже в пальто, сэр, а потому прошу вас пожаловать завтра…
Стамп отмахнулся от клерка и шагнул к двери, за которой находился кабинет владельца конторы.
Мистер Хиббинс, маленький полный человек, вполне заурядной и благоприличной внешности, действительно был уже в пальто и в шляпе, готовый вот-вот покинуть свою скромную рабочую комнату.
— Здравствуйте, мистер Хиббинс!
— Здравствуйте, мистер Стамп.
— Какое ужасное, невероятное событие! — с пафосом воскликнул Стамп. — Просто не верится…
— Да, сэр, ужасное, горестное событие. Мистер и миссис Крайтон были близкими моими друзьями, и только сознание, что все мы смертны… Простите меня, сэр, — мистер Хиббинс кивнул на старинные стоячие часы, занимавшие целый угол комнаты. — Через двадцать две минуты моя семья усядется за обеденный стол. За последние восемнадцать лет я только два раза опаздывал к обеду, и то лишь…
— Сегодня вы опоздаете в третий раз, мистер Хиббинс, — прервал посетитель так властно, что Хиббинс несколько смешался.
— Простите, сэр, — произнес он не слишком уверенно, — но мои правила…
— Вот что, дорогой мой, — решительно заявил посетитель, — вам никогда более не представится случай заработать столько денег, сколько принесет вам сделка со мной. А потому отошлите вашего клерка и сообщите по телефону вашей супруге, что вы опоздаете к обеду на один час.
И Стамп преспокойно опустился в кресло.
Что оставалось делать мистеру Хиббинсу? Он пожал плечами, вышел из кабинета и поступил так, как подсказал ему этот странный человек. Затем вернулся, снял пальто, шляпу и сел на свое обычное место, за рабочий стол.
— Да-а? — сказал он вопросительно.
Мистер Эгберт Хиббинс был человеком в высшей степени честным, он пунктуально придерживался законов и вполне довольствовался тем скромным достатком, какой приносила ему его адвокатская контора. Клиентура у него была небольшая, но постоянная и относилась к нему с непоколебимым доверием и уважением. Страстно привязанный к своей семье — мистер Хиббинс был отцом пятерых детей в возрасте от семи до семнадцати лет, — он, конечно, мечтал о лучшей доле для юных Хиббинсов, чем та, какую он мог им предоставить. Но ему и в голову не приходило поступиться для этого своей честью или доброй славой своей маленькой фирмы.
— Я буду краток, — сказал Стамп. — Как вам известно, ныне покойный мистер Крайтон решительно отверг на прошлой неделе весьма выгодные предложения, которые я передал ему через вас от имени нашей фирмы. Сейчас, увы, когда мистера Крайтона и его супруги не стало, обстоятельства коренным образом изменились, и я считаю возможным снова поставить перед вами вопрос о приобретении нашей фирмой африканских владений семейства Крайтонов. Нам известно, что их унаследует теперь единственный сын покойного Джозеф Крайтон. Наша фирма готова приобрести у наследника эти земли, хотя нам заведомо известно, что они представляют собой всего лишь джунгли, пересеченные топями. Как я уже говорил вам, у нас имеются свои виды на эти земли, и мы считаем возможным оценить их в один миллион фунтов. Кстати, мы заинтересованы в том, чтобы сделка была заключена в возможно короткий срок, без всяких проволочек и без всякой огласки…
— Мистер Стамп! — торжественно произнес мистер Хиббинс, вставая из-за стола во весь свой небольшой рост. — По ясно выраженной воле моего покойного друга и доверителя мистера Дэвида Крайтона его африканские владения не подлежат продаже, и нет такой цены, которая могла бы побудить наследника нарушить эту священную для него волю. Я сожалею, мистер Стамп, что…
— Скажите, — прервал клиент, — разделяет ли ваше мнение молодой наследник мистера Дэвида?
— Я полагаю… я надеюсь… — забормотал мистер Хиббинс, мало искушенный в искусстве лганья.
— Вы либо заблуждаетесь, мистер Хиббинс, — сердито возразил клиент, — либо хотите ввести в заблуждение меня. Нам отлично известно, что наследник помышляет лишь о том, чтобы поскорее сбыть с рук доставшиеся ему джунгли и топи и обратить их в звонкую наличность. Конечно, мы могли бы адресоваться непосредственно к мистеру Джозефу, но предпочли действовать через вас, чтобы избежать всяких кривотолков. Помогите нам, мистер Хиббинс, и за простое содействие в оформлении сделки вы получите — из рук в руки! — двадцать процентов с суммы сделки.
— Мистер Стамп, — гордо сказал маленький человек, выпятив грудь, — потрудитесь покинуть мою контору!
— Нет, мистер Хиббинс, я не уйду, — возразил клиент, — я хочу дать вам время подумать. Вам явно не хватает воображения. Двадцать процентов с миллиона фунтов — это миллион долларов. Мистер Эгберт Хиббинс — миллионер! Семья мистера Хиббинса переезжает в новый комфортабельный коттедж, приобретает, собственный «крейслер», летние каникулы проводит на самых фешенебельных курортах! Дети мистера Хиббинса обучаются в самых привилегированных учебных заведениях Англии! И все это — за простое, законное оформление сделки, которую его доверитель все равно заключит и без его согласия… Скажите, разве не так, мистер Хиббинс?
— Вы… вы… наглый человек… — Мистер Хиббинс, не в силах стоять, опустился в кресло, с его лба тяжелыми каплями стекал пот. — Вы не смеете… я не позволю…
— Даю вам на размышление пять минут, мистер Хиббинс, — посетитель снял с руки и положил на стол свои золотые часы. — Если по истечении этого срока я не получу от вас положительного ответа, я немедленно отправлюсь в поместье «Дорис» к мистеру Джозефу, привезу его в Лондон и заключу с ним сделку через посредство другой конторы. Конечно, я предпочел бы воспользоваться для этого услугами его доверенного и близкого друга его покойного отца, но что ж делать… Я жду, мистер Хиббинс!
— Но это невозможно… мой покойный друг…
— Не теряйте времени на декламацию, мистер Хиббинс, в вашем распоряжении осталось три минуты. Я предлагаю вам честную сделку, и у вас нет оснований отказываться от нее. Если вы скажете «да», я тотчас же выпишу вам чек на пятьдесят тысяч фунтов, остальное — по оформлении сделки.
— Но Джозеф еще не введен в права наследства…
— Вы введете его завтра же, раздавайте деньги направо и налево, мы все оплатим!
— Но у вас какая-то тайная мысль… Зачем вам эти земли?
— Мы будем разводить на них земляной орех, дорогой мистер Хиббинс.
— Значит, вы связаны с этим… мистером Брукером, о котором говорил мне покойный друг? Но мистер Брукер предлагал полтора миллиона…
