— Алло… да.
— Мистер Карр? Это Гарри. Здесь два полицейских офицера. У вас там все в порядке?
— Нет… Вы набрали неправильный номер, — сказал я и положил трубку.
— Неправильный номер? — прищурясь, он злобно уставился на меня.
— Да.
Мы смотрели друг на друга.
— Уж не вздумал ли ты продать меня, ты, мерзавец?
С бешено бьющимся сердцем я вернулся к сейфу.
В тот момент, когда я вновь начал поворачивать диск, зазвенел звонок входной двери.
Я повернулся и посмотрел на Фела, который смотрел на дверь гостиной так, словно сквозь нее хотел увидеть то, что происходит за входной дверью.
— Откройте, — рявкнул резкий голос. — Полиция!
Фел вскинул револьвер и направил его на меня.
— Ты, негодяй!..
— Быстро! Давай на террасу… Я задержу их. — Я проскользнул мимо него, внутренне ежась от страха… выстрелит или нет?
Звонок прозвенел снова.
Я был уже на террасе. Трясясь от страха, Фел следовал за мной.
— Ты можешь спуститься вниз… быстро! Бери мою машину. Я задержу их разговором.
Стуча зубами от страха, Фел перегнулся через барьер, чтобы посмотреть на балкон внизу. Я оказался за его спиной, нагнулся и, схватив за штанины, резко рванул вверх.
Фел издал вопль ужаса. Револьвер выстрелил, и Фел рухнул в бездну головой вниз в тот момент, когда послышался треск выламываемой двери.
«Как легко все получилось, — думал я, ведя машину по направлению к Луисвиллу. — До абсурдного легко. Я сделал важный шаг вперед: заставил молчать один рот. Но вот Рея…
Сержант Хесс поднялся в пентхаус и расспросил меня о происшедшем, и по тому, как он со мной обращался, я понял, что он считает меня невинной жертвой, лишь по счастливой случайности оставшейся в живых.
Я рассказал ему, что, войдя в апартаменты, сразу почувствовал чье-то присутствие, но не успел сделать и шага назад, как появился Фел с револьвером в руке. Он грозил застрелить меня, если я подниму шум. Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Фел принялся пить и, став словоохотливым от виски, рассказал мне, что он жил в мангровом болоте и умирает от голода. Он потребовал еды, и я заказал ему обед в ресторане. Наевшись, он потребовал денег. Тогда-то мне и представился шанс. Я знал, что сейф Сидни соединен сигнализацией с полицейским управлением. Когда появилась полиция, Морган ударился в панику. Он выбежал на террасу и попытался спуститься на балкон этажом ниже. Я пытался задержать его, но он выстрелил в меня, сорвался и упал.
Все подтвердилось, когда Хесс осмотрел апартаменты. Судя по всему, Морган провел здесь несколько ночей: грязные отпечатки его рук были повсюду.
— Ну вот, теперь мы достоверно знаем, что они с сестрой и были теми грабителями, — сказал Хесс. — Остается только найти ее.
«Но я найду ее раньше», — думал я про себя.
Я рассказал Хессу, как Рея бросила брата и сбежала с колье. Здесь предоставилась возможность сбить полицию со следа, что я и сделал.
— Морган проговорился, что у них имеется знакомый в Ки-Уэст. Он обещал переправить их на Кубу. Он был уверен, что, бросив его, Рея направилась туда.
Хесс скривился.
— Куба!.. Если она там… нам до нее не добраться.
Газеты подняли большую шумиху вокруг смерти Фела.
Рея, вне всякого сомнения, прочла их, но, в чем я был уверен, она не знала, что Фел рассказал мне о Призраке Джинксе. Может быть, она и не прячется в его шнуре, но проверить все же стоило. Я должен был заставить ее замолчать. Пока она жива, я не мог рассчитывать на будущее.
Дождавшись конца расследования по делу Фела, я сообщил Хессу, что намереваюсь поехать во Фриско и переменить обстановку. Он спросил, как можно будет найти меня. Ведь если Рея будет задержана, я главный свидетель. Но по выражению его лица я понял, что он не очень верит в то, что полиции удастся ее задержать.
Перед отъездом из Парадиз-Сити я позвонил Клоду и спросил, не смог бы он работать у меня, поскольку я переселяюсь в пентхаус.
— Я высоко ценю ваше предложение, мистер Ларри, — сказал он. — Но я никогда не смогу работать у другого джентльмена, кроме Сидни. Но если вам угодно, я постараюсь найти для вас достойного человека.
— Не нужно, — я бросил трубку. Отказ толстого пожилого педераста вызвал у меня раздражение. Я платил бы ему не меньше, чем Сидни. Что он себе воображает, черт возьми? Но, поразмыслив немного, я понял, что Клод прав. Зачем ему работать на кого бы то ни было? Ведь Сидни щедро позаботился о нем. Но я знал, что не в этом главная причина отказа. Клод презирает меня за то, что я вселился в дом Сидни, как и я себя начал презирать.
Через три дня после смерти Фела я сел в «бьюик» и отправился в Луисвилл.
Накануне я съездил в Майами и купил наряд хиппи: пеструю рубашку, потертые джинсы и резиновые тапочки. Зайдя в одну из многочисленных портовых лавочек, я купил специальный полицейский револьвер тридцать восьмого калибра и пачку патронов к нему. Оттуда направился в магазин, где торговали всяким барахлом для маскарадов и розыгрышей. Там я приобрел черный, курчавый, напоминающий кокон парик, широкий пояс с пряжкой и пружинный нож.
Вернувшись в мои апартаменты, я взял масло, воду и, зайдя на террасу, нагреб земли из цветочных горшков. Смешав все это, я старательно перепачкал рубашку и джинсы.
Не доезжая двадцати миль до Луисвилла, я остановился в маленьком городке, поставил машину в гараж. Потом, неся чемодан с нарядом хиппи, направился к торговцу подержанными автомобилями и приобрел потрепанный «шевроле». На безлюдном пляже я переоделся в наряд хиппи и натянул парик. Я специально не брился три дня и теперь, глядя в зеркало, решил, что смогу пройти неузнанным даже мимо Дженни.
Теперь я готов был действовать.
Сидя за рулем и глядя в пыльное ветровое стекло, я занялся оценкой ситуации.
Меня не мучила совесть из-за Фела Моргана. Я был уверен, что он шантажировал бы меня до конца моих дней. То, что я собирался сделать с Реей, тоже не лежало бременем на моей совести… выбирать приходилось между ее жизнью и моей. Но я знал, что осуществить это будет нелегко. Возможно, она прячется вовсе не у Призрака. Хотя какое-то седьмое чувство подсказывало мне, что она там. Даже в этом случае предстояло вначале заманить ее в ловушку, а потом убить. Это будет столь же опасным делом, как выследить и убить дикую рысь.
Но это необходимо сделать.
Глава 10
Я въехал в Луисвилл, когда часы на башне муниципалитета пробили шесть. Из-за цементной пыли и смога я, подобно другим водителям, ехал с зажженными фарами. Я чувствовал, как шершавая пыль забивается мне под воротник, и это пробудило во мне ностальгию.
Чтобы добраться до жилья Призрака на Лексингтон-авеню, мне пришлось пересечь центр города, и я увяз в вечернем потоке машин. Когда я тащился мимо офиса Дженни, мне пришло в голову, что она, наверное, и сейчас сидит у себя в конторе на шестом этаже, склонив растрепанную головку над желтым бланком. Но сейчас не время было думать о Дженни. Такое время наступит тогда, когда я уверюсь в своей безопасности. До тех пор она должна оставаться чем-то желанным, но недоступным.
Я оставил «шевроле» на стоянке, откуда можно было пешком добраться до Лексингтон-авеню, после чего, прихватив сумку с запасной рубашкой, бритвенным прибором и револьвером, зашагал через трущобы, пока не добрался до нужной улицы. Уже порядочно стемнело, и кое-где горели уличные фонари. Если не считать нескольких пьянчуг, судачивших о чем-то, сидя на помойных баках, да цветной ребятни, гонявшей мяч, улица была пустынна.
Напротив дома номер 245, в котором, как я знал, жил Призрак, стояло ветхое четырехэтажное здание. На его ступеньках сидели двое сопливых белых малышей. Зажав между колен грязные кулачки, сутуля узкие плечики, они, за неимением лучшего занятия, любовались коллекцией отбросов, валявшихся в сточной канаве. Она включала в себя даже дохлую кошку.
Над облупившейся дверью виднелась надпись: «Сдаются комнаты».
В такую удачу с трудом верилось. Я немного задержался, чтобы внимательно осмотреть дом номер 245. потом, обойдя ребят, косившихся на меня с подозрением, поднялся по лестнице. В подъезде воняло мочой, затхлым потом и кошками.
В проеме открытых дверей, подпирая косяк, стояла старая карга и ковыряла спичкой в зубах. Те волосы, которые еще оставались, были заплетены в две сальные косички, напоминающие крысиные хвостики, одежда заскорузла от грязи. На вид ей можно было дать лет восемьдесят, а то и больше.
Я остановился перед ней, и она окинула меня оценивающим взглядом, от сбитого набок парика до стоптанных тапочек. По ее презрительной усмешке я понял, что она не в восторге от увиденного.
— Найдется свободная комната, мамаша? — спросил я, ставя сумку на пол.
— Не называй меня мамашей, юный негодяй, — сказала она голосом, булькающим от мокроты. — Я для тебя миссис Рейнольдс, заруби себе на носу.
