точно обратил внимание, что предмет лежит не так.
«Чертов манипулятор!» – оборачиваюсь к нему лицом, изображая искреннее удивление.
– За стол, Маша, – убедительно надавив интонацией, снимает с себя пиджак, затем переходит ко второму акту нашего собрания. Вытаскивает из внутреннего кармана сложенный вдвое файл с документами. Подойдя к столу, опускает его на отполированную до блеска поверхность. Пиджак вешает на спинку кресла, жестом указывая в него присесть.
– Ладно, – пожимаю плечами, не скрывая ухмылку. – Как скажете, Руслан Георгиевич. Я всё равно сегодня подписывать ничего не буду. Даже не надейтесь. Что это?
Подхожу к креслу. Беру в руки файл, убеждаясь в своих догадках.
– Это брачный договор. Я бы на твоём месте не стал ёрничать. Сядь и ознакомься с ним. Перспективы у твоей кофейни далеко не радужные. Слишком много затрат и мало отдачи. Мы уже говорили об этом. Рано или поздно ты обанкротишься. Я не вижу смысла вливать в неё средства, чтобы ты и дальше могла играть в счастливую официантку.
– Так я и не прошу, – его слова задевают моё самолюбие. Причиняют боль. Сделав незаинтересованное лицо, отбрасываю бумаги на стол.
Я не хочу фиктивного брака. То есть, я вообще никакого брака сейчас не хочу. Мне бы ещё с Петром развестись. И я не официантка, в конце концов! Это моё кафе, черт бы его побрал! Моё!
– Неужели ты решил, что после вчерашней ночи я стала твоей собственностью со всеми моими проблемами? Народ потихоньку заходит в «Чашку», кто-то осматривается и уходит, кто-то остаётся поесть и выпить вкусный горячий напиток. Так что перспективы у кофейни, пусть не совсем радужные, но есть.
Проследив за моими действиями, Руслан машинально поджимает губы. Его зрачки моментально вспыхивают недовольством. Желваки вступают в активную игру.
Кажется, под трёхдневной щетиной его кожа начинает приобретать багровый цвет.
Вцепившись длинными пальцами за узел галстука, он послабляет его, как будто этот важный аксессуар, подчёркивающий деловой образ мужчины, перекрыл ему доступ воздуха.
Не спускаю с него глаз, пока он закипает «праведным» гневом. У самой по коже начинают бегать мурашки. Растеряв со злости весь инстинкт самосохранения, я что есть силы пытаюсь отстаивать свою свободу и права.
«Вот ведь! Большому и властному дядьке отказала вредная девочка. Сейчас он её скрутит, отшлепает и вправит мозги на место…» – от этой мысли в животе просыпается щекотливое чувство то ли страха, то ли азарта.
– Объясни? – подходит вплотную, соединяя два горячих тела в одну энергетическую субстанцию. – Зачем человеку, закончившему дизайнерский факультет с красным дипломом, возиться в кофейне? Что тебя там держит?
– Не твоё дело, – выцеживаю, грудью ощущая удары его сердца, эхом разлетающиеся у меня в голове. – Это мой личный выбор. Мне нравится готовить вкусный кофе и общаться с хорошими людьми.
– Так общайся, создавая уютные интерьеры. Помогай людям творить красоту. Жить в ней. Наслаждаться ею. Мне нужны в компании такие специалисты, как ты – интеллектуальные, способные, но и не менее энергичные. Ты сильная женщина. У тебя всё получится. Какого хрена ты возишься с кофемашиной?
* * *
– Мою подноготную ты изучил вдоль и поперёк, а душу не смог, да, Руслан Георгиевич? В досье о ней ничего не написано. Вот ведь жаль…
– Маша, – скрипнув зубами, Исаев продолжает пытливо прожигать меня взглядом.
– А что «Маша»? У Маши не было других вариантов. Когда я окончила университет, у меня заболела мать. Отец работал с утра до ночи. Кому-то нужно было ухаживать за ней. И я встала перед выбором: либо карьера, либо семья. Работа дизайнера подразумевала полную отдачу делу. Формат «двадцать четыре часа, семь дней в неделю». Ты же знаешь. Бесконечные проекты, поиски путей их реализации… Частые командировки… У меня не было такой возможности. Когда отец возвращался уставший домой, я бежала на подработку в кафе, чтобы увеличить наш финансовый доход. А потом мама умерла… Стоит ли говорить о том, что я отчаянно искала в людях поддержку? Мне нужно было общаться, чтобы не сойти с ума.
Выбираю момент, чтобы отступить от Руслана, но не выходит. Потому что когда я делаю шаг назад, его руки прочно смыкаются на моей талии и притягивают меня обратно, вжимают в мужское тело. Не дают возможности отстраниться.
Я кожей, через свитер, ощущаю его тепло. Оно прочно примагничивает к твёрдому торсу. Окутывает невидимыми нитями, как паутиной. Связывает по рукам и ногам. Пробирается в каждую клеточку моего дрожащего тела и согревает его не только снаружи, но и внутри.
Не стоило мне говорить ему о маме. Смотрю в потемневшие глаза, и думаю о том, что по сути у меня никого не осталось из близких. Кроме отца и Милы. Я их очень сильно люблю. А Руслан для меня чужой. Он никто. Случайный мужчина, с которым я переспала этой ночью. Но тогда почему меня неотвратимо тянет к нему? Тянет так сильно, как будто в прошлой жизни мы были роднее родных? Как будто мы были частью друг друга.
– Открыть личную кофейню настоял мой муж, – добавляю дрогнувшим голосом. – Он убедил меня, что лучше работать на себя, чем впахивать на дядю. И я согласилась. Видела в этом смысл.
– Сядь, – опалив мою макушку шумным выдохом, Исаев помогает мне разместиться в его удобном кресле. Сам присаживается на стол напротив меня. Мой взгляд непроизвольно цепляется за его бёдра, натянувшие на себе чёрную ткань брюк. Скользит выше, к рельефному прессу под белоснежной рубашкой, к выпирающим через ткань мышцам груди. Дойдя до шеи, глаза сосредотачиваются на пульсирующей артерии, как раз в том месте, где распахнутый воротник не скрывает очаровывающих взор деталей. Любая женщина, глядя на ключицы и натянутые жилы на шее мужчины может представить, как ладно скроен и крепко сшит этот представитель сильного пола.
– Сейчас что тебе мешает сделать карьеру? Помимо брачного контракта я предлагаю достойно оплачиваемую работу. И я не дядя. Со мной ты добьёшься всего, к чему будешь усердно стремиться.
Вопросительным взглядом устремляюсь на Руслана.
– Интересно, к чему это я должна с тобой усердно стремиться? К фиктивному браку или к ночным развлечениям? А если налажаю, господин Исаев озвереет? Накажет нерадивую жену и сотрудницу штрафными санкциями?
