живот Дайаны, до родов оставалось еще несколько недель. Из Красного Креста ей прислали письмо: они свяжутся с германцами и выяснят, есть ли у них информация о Бене и его экипаже.
«Сохраняй спокойствие, – твердила себе Дайана, – все, что от тебя требуется, – сосредоточиться и благополучно произвести на свет этого ребенка, чтобы, когда он вернется домой, раненым или невредимым, вы были все вместе». Роды совпали с еще одним кратким налетом на Кардифф. Любые попытки добраться до больницы были опасны, поэтому ребенок родился дома, с помощью одной только Вайолет, при свечах. Под завывания сирен, грохот пожарных машин на Бьют-стрит, свист падающих «Фау-2» и близкие взрывы, от которых содрогался дом и на голову сыпалась пыль, Дайана закрывала лицо подушкой и во весь голос призывала дочь в этот мир.
С наступлением утра Дайана доплелась до окна с запеленутой Грейс на руках, чтобы оценить масштабы разрушений с привычного еще с детства наблюдательного пункта: дом 184 лишился наружной стены и стал похож на кукольный домик с выставленными напоказ разноцветными кроватями и стульями, серебристые заградительные аэростаты покачивались над обугленными и разбомбленными складами в доках, клубы белого дыма заслоняли низко висящее солнце. Воздух обжигал ей ноздри, приносил в комнату запахи горелого сахара, взрывчатки и испарившегося виски. Брошенная машина стояла в начале улицы, ее толстые шины расплавились и растеклись по мостовой, как патока. Кто-то написал мелом: «Тайгер-Бэй будет всегда!» – на тротуаре, усыпанном обломками шифера с крыш.
Услышав крик справа, Дайана повернулась и увидела женщину в противогазе, которая бросилась к дружиннику ПВО и зарыдала, уткнувшись ему в плечо, указывая коричневым пальцем себе за спину. Дружинник кинулся к груде обломков возле паба «Маркиз Бьют» и начал быстро разбирать обломки кирпичей и кладочной смеси. Проходящие мимо докеры поспешили к нему на помощь, а потом Дайана увидела, как из-под обломков показалась рука в зеленом рукаве и черные брюки. И послышался смех. Изо всех сил прищурившись, Дайана разглядела обезглавленное тело. Смех продолжал звучать, пугающе похожий на истерику. Женщина нерешительно приближалась к спасателям, ее лицо по-прежнему было скрыто под внушающей страх маской. Докеры поставили тело на ноги в сапогах с пряжками, и бедная женщина в ужасе отшатнулась. Только теперь Дайана узнала жертву налета – четырехфутовую статую маркиза, ранее с помпезным видом венчавшую башню паба. Происходящее так рассмешило ее, что Грейс вздрогнула и расплакалась. ТАЙГЕР-БЭЙ БУДЕТ ВСЕГДА! «Чертовски верно, еще как будет», – подумала она.
В прошлом году в Лондоне она видела надписи «Англия будет всегда» повсюду: на развалинах разбомбленных домов в Виктории, на пьедестале колонны Нельсона на Трафальгарской площади, на серых камнях моста Ватерлоо. Они стали чем-то вроде талисмана, молитвы, и она действовала, Дайане даже в голову не приходило, что они могут проиграть войну. Во время «Блица» столица приобрела оттенок инфернальной романтики; река мрачнела под мостами, черная и мускулистая, звезды сияли, отвоевывая ночное небо, на затемненных улицах слышался шепот влюбленных, прячущихся у подъездов и в переулках. Исполненная тоски по Бену, Дайана бродила, успевая перейти через Темзу с севера на юг и обратно, когда ее отпускали из аэростатной команды на несколько часов в увольнение. Местом их дислокации был Грин-парк неподалеку от Букингемского дворца, но она регулярно наведывалась на восток, в Уайтчепел, чтобы навестить большую и шумную семью Бена. Однажды на обратном пути она застукала двух грабителей, разбивающих окно высокого георгианского дома рядовой застройки. Не задумываясь, она закричала и погналась за ворами по улице, их фигуры мелькали между платанами, отбрасывающими тени на тротуар. Сильная и подтянутая от физического труда, Дайана быстро настигала их, крича: «Держи вора!» – пока дружинник и полицейский не метнулись наперерез тем двоим и не арестовали их. Бену об этом приключении она так и не рассказала, но гордилась тем, что ни на миг не испугалась: была взбудоражена – да, рассержена – да, нервничала – да, но не боялась.
Лето наступило и прошло, а вестей от Бена все не было. Дайана в письмах подробно рассказывала о мельчайших переменах в облике и поведении Грейс – как она поднимает головку, улыбается, переворачивается, лепечет, описывала все, что он пропустил, и складывала эти письма в ящик комода до его возвращения. Бен всегда писал о том, как проходят его дни в Египте, вплоть до мельчайших подробностей – от чашки чая, которую принес ему утром его подносчик Мохаммед, до разговоров в столовой и книг, которые он читал по ночам. Своими письмами она не давала угаснуть огоньку надежды, что он все еще где-то там и гадает, как дела в Кардиффе. Министерство авиации еще раз написало ей в ноябре, сообщая, что теперь Бен включен в списки погибших, но слишком уж много времени прошло, чтобы она поверила, что он просто еще один еврей, срезанный косой Гитлера. Всей душой она верила, что он где-то за пределами ее досягаемости, ведет нескончаемую ночную войну среди туч, его пулемет стучит, не переставая, и разлетаются жгучие осколки звезд.
На Куин-стрит, едва Дайана покидает один из модных пассажей, помахивая пакетом с шелковым платьем для Грейс и деликатесами из кулинарии Уолли, кто-то легонько хлопает ее по плечу. Обернувшись, она видит пожилую женщину – голова повязана зеленым шарфом, под воротник уходит провод слухового аппарата.
– Миссис Танай, если не ошибаюсь? – спрашивает женщина, протягивая костлявую руку.
Дайана перекладывает пакеты, освобождая свою, и отвечает на рукопожатие.
– Верно. А мы имели удовольствие встречаться раньше?
– Раз или два, но на самом деле я была знакомой вашей сестры, помилуй, Господи, ее душу.
Дайана улыбается, кивает, ждет подходящего момента, чтобы уйти.
– И ваше имя?..
– Грей, миссис Грей. У меня маленькая лавочка подержанных вещей на Бридж-стрит, разумеется, не такая шикарная, как ваша.
– Я бы не назвала нашу лавку шикарной.
– Покупателя на нее уже нашли?
Удивленная бесцеремонным вопросом, Дайана отвечает уклончиво и невнятно.
– Такое солидное и большое заведение, наверняка выручите целое состояние.
– Я, пожалуй, пойду, миссис Грей, мне надо еще забрать дочь из школы.
– Ладно уж, не буду вас задерживать, дорогая, – только еще одно. Все кому не лень пристают ко мне с вопросами, не получил ли кто-нибудь уже то самое вознаграждение.
Дайана отвернулась и теперь ускоряет шаг, бросив старой сплетнице на прощание негромкое «хорошего дня, мадам».
– И вам хорошего дня, – кричит ей вслед миссис Грей.
7. Тоддоба
– Значит, говорите, ваш отец умер?
– Верно.
– А ваша мать?
– Когда в последний раз слышал о ней, была еще жива.
– Кем был по профессии ваш
