— Скольких я зарезал, скольких перерезал…, - доверительно и негромко сообщил приземистый, но весьма плотный лысоватый мужичок. При этом что-то металлически щелкнуло и в его правой руке хищно сверкнуло отточенное лезвие ножа-выкидухи. У Робы при виде этого тусклого блеска сердце ухнуло куда-то вниз, и он на деле прочувствовал справедливость выражения об ушедшей в пятки душе. Второй бандюган был невысоким и очень худым, но надвигался также угрожающе, опустив плечи вниз и держа обе руки в карманах. А за спиной вроде снова зашевелился небритый громила, но Роба уже боялся оглянуться. Все его внимание сосредоточилось на ноже, который лысый держал вроде бы и небрежно, слегка опустив лезвие вниз, но и в этом движении чувствовалось скрытая изворотливость настоящего мастера. Проклятый нож совсем парализовал робину волю, а его ноги уже начали предательски подгибаться, готовясь опустить обмякшее тело на покрытый трещинами, с выбивающимися из них пучками жухлой травы, асфальт.
— Тю-у! — внезапно, с явно прозвучавшим разочарованием произнес лысый, — да это же пацаненок!
Выкидуха, отрывистым щелчком вновь заглотив хищное лезвие, отправилась в карман широких штанов, а ее владелец достал оттуда же мятую сигаретную пачку и сунул в рот дешевую сигарету, сразу как-то утратив интерес к робиному присутствию.
— Быстренько, ножками отсюда, — чиркнув зажигалкой и пыхнув клубом дыма, бросил он, даже не глянув на Робу, — здесь идет сеанс для взрослых мальчиков.
Но не успел Роба и пошевелиться, как в дело активно и азартно включился худощавый.
— Погодь, Кудрявый, — голос его оказался хрипловато-скрипучим, — дай хоть на пиво из него вытрясу. За ножки ухвачу, да и потрясу, авось выкатится чего. А потом пусть канает к маменьке с папенькой, спать ему давно пора — это верно.
И гнусаво захихикал, продолжая двигаться к своей потенциальной жертве.
— Тряси…, - равнодушно согласился лысый, являясь, очевидно, главарем этой сборной бандгруппы.
Исчезновение устрашающего ножа, вкупе с обидными словами в его адрес: «пацаненок» и «к маменьке с папенькой», да еще и в присутствии очаровательной незнакомки, которую он взялся защищать, неожиданно вернули Робе все его духовные и физические силы. Он мгновенно вспомнил и про свой чудодейственный древний механизм, регулирующий течение времени, который был включен и, следовательно, можно было действовать под его надежным прикрытием.
Роба быстро оглянулся назад. Громила уже присел на ступеньку крыльца и также собирался закурить. Незнакомка же, по-прежнему, стояла, вжавшись в дверь, и смотрела на Робу с некоторым, как ему показалось, удивлением.
— Почему она не попытается убежать от грабителей? — Роба озадаченно скользнул взглядом по сложившейся диспозиции, — она же должна понимать, что мне с ними не справиться?
В это время подошедший к нему любитель пива, нагнулся и попытался действительно ухватить Робу своими длинными руками сразу за обе лодыжки. Но тот уже полностью отдался во власть другого времени, был начеку и действовал на порядок быстрее противника. Он легко отпрыгнул назад и, одновременно, сдвоенным толчком обеих ладоней ткнул худощавого в плечи, заставив его потерять равновесие и неуклюже шлепнуться на спину. Удар об асфальт был не столь силен, как обиден, и худощавый с растопыренными по сторонам, хватающими воздух руками, выглядел довольно потешно.
Лысый и усач дружно загоготали, добавив тем самым упавшему нешуточной ярости и свирепости.
— Ах ты, крысенок! — в его голосе слышалась неподдельная злость, — я те корявки твои разом повырываю и докторам пришить не дам! Не желаешь подобру, так будет тебе поздорову!
Худощавый явно был не лишен чувства юмора.
— Давай, давай, Доходяга! — подзадорили его хохочущие бандиты.
Худощавый вскочил на ноги и рванулся к обидчику, намереваясь двумя руками схватить его за горло. Но это было слишком примитивно. Роба просто отступил на шаг в сторону, оставив правую ногу на пути нападавшего, а левой рукой подтолкнул его в спину. Получилась шикарная подсечка. Противник плашмя рухнул на живот, с маху врезав обеими руками об асфальт и подняв целую тучу пыли. Мгновенно он вновь оказался на ногах и с каким-то козлиным блеяньем ринулся на Робу, молотя кулаками перед собой. Тут уж Роба перестал церемониться. Он сделал плавный полукруг, оказался сбоку своего орущего недруга и ударил правым сжатым кулаком, целя в нижнюю челюсть. Удар оказался на удивление точен и силен. Худощавого развернуло в сторону, противоположную удару, крутнуло вокруг своей оси и швырнуло на землю. С асфальта он больше не поднялся, валяясь ничком лицом вниз и поджав под себя руки.
Смех подельников нокаутированного налетчика как бритвой обрезало. Они очумело смотрели на картину боя, переводя взгляды с поверженного неудачника на его бесспорного победителя. Громила так и держал в руке незажженную сигарету, а лысый, напротив, уронил свою на землю. Лица их являли безмерное удивление. Хорошенькое же личико незнакомки изуродовала непонятная гримаса ярости.
— Щенок! — завизжала она, — хватай его, Хохол! Чего расселся! Другана твоего зашибли, а ты сидишь!
И Роба с изумлением понял, что слово «щенок» относится непосредственно к нему, к ее защитнику. А кличка «Хохол» очевидно, принадлежала щетинистому здоровяку, который уже начал приподниматься со ступеньки крыльца с намерениями явно не мирного свойства.
Вконец запутавшийся Роба хотел проскользнуть мимо лысого к черневшему за его спиной проему арки и убежать по улице, однако на пути его оказалась рука с уже откинувшимся хищно блестящим лезвием выкидухи.
— Стоп! — ласково произнес лысый, — никуда ты от нас не уйдешь теперь… К тому же нам надо кое о чем побазарить. Иди-ка сюда, корешок.
И вновь Роба опешил. Он был буквально загипнотизирован зрелищем сверкающего в неровном свете острого лезвия ножа. А сбоку к нему медленно уже подбирался усатый. Роба попытался уйти влево и обогнуть лысого с другой стороны.
— Эй! — крикнул негромко лысый, — а пакет-то забыл, забери с собой!
Ошалевший Роба, в полнейшей растерянности, развернулся лицом на голос, и здесь лысый впервые показал свое мастерство. Сильным и резким броском снизу он швырнул нож прямо от своего бедра.
Роба зачарованно наблюдал, как нож, лезвием вперед, медленно движется по направлению к нему. Удар был нацелен в робину ногу, немного выше колена и был, судя по его курсу, очень точен. Выходит, лысый не хотел его убивать, а стремился только обездвижить.
— Зачем он это делает? — Роба в панике отпрыгнул еще левее, — хотят меня захватить, чтобы всласть поиздеваться за неудачу своего товарища?
