— Что дальше?
— Сидели на крыльце, разговаривали, курили. Латались, в общем.
— Что значит, латались? — насторожился милиционер, — кололись, что ли.
— Нет, что вы! — лысый замешкался с объяснением жаргонного словечка, — латались, по-нашему, общались просто.
— И что случилось? Кто кричал: помогите?
— Вот она. Зинка, — палец лысого указал на девицу.
— Почему?
— Она отошла за угол дома, — солгал лысый, — а этот маньяк там на нее и напал. Видно сидел в засаде.
— Зачем она туда пошла?
— Ну, — сказал лысый и призадумался, — пошла себе…
— В туалет я захотела, — энергично включилась в игру девица, — зашла за угол дома, а там этот… И в горло вцепился… Я и закричала.
— Что он хотел?
— Не знаю…, - неуверенно сказала мнимая жертва, — может, ограбить хотел или еще что…
— Понятно чего…, - осклабился лысый, — Зинка — маруха клёвая[3]…
— Опишите его приметы, — переключился на другую тему старший группы.
— Ну, такой высокий, здоровенный, — вновь неуверенно ответила девица, — а лица я не заметила — темно ведь было.
— Уверены, что высокий? — милиционер, видевший карабкающуюся на стену фигуру Робы, с сомнением покачал головой.
— Нет, — вновь вступил в разговор лысый, — высоким он, пожалуй, не был, но крепким — точно. И широкоплечим. Это снизу на стене он казался маленьким, а так… Вон как Доходяге по макитре вломил — до сих пор не очухается.
— Кому? По какой макитре? — не понял сотрудник милиции.
— Доходя… Филе, то есть, — поправился лысый, — по голове, стало быть, врезал.
— Дрались, значит?
— Не-а… Междумордия в натуре не случилось. Тот Филю отхлестал по первое число и все. Филя и рыпнуться не успел.
В это время в арку, полыхая синими проблесковыми маячками, въехала машина скорой помощи, и старший группы подвел приехавших медиков к лежащему Филе, по дороге объясняя задачу. Лысый изловчился и выпустил из кармана нож, который через образовавшуюся дырку скользнул по штанине вдоль ноги и бесшумно упал на землю. Бандит тут же притоптал его ногой, вжимая в тонкий слой мусора, разбросанного кругом поверх асфальта.
— Так кто заметил его лицо? — милиционер снова вернулся к понурившейся троице, — какого он возраста с виду, хотя бы?
— Я не успел заметить его наглой морды, — торопливо произнес лысый, — а на вид — лет двадцать-двадцать пять.
— Не успели заметить, но определили, что морда наглая? — ехидно заметил милиционер, у которого уже начало складываться свое собственное мнение об обстоятельствах происшедшего.
— Ну, действовал он так нагло…, - попытался объясниться лысый, — поэтому, наверное, и морда такая. Вот и Хохол подтвердит.
— Какой еще хохол? — удивился милиционер.
— Ну, Степа, то есть, — лысый кивнул в сторону все время молчавшего усача.
— Вы заметили, какое у него лицо? — обратился к нему старший наряда.
— Та бис його знае! — с характерным украинским акцентом ответил Степа, он же по совместительству Хохол, — хиба ж до того було? Вин же ж дрався, як… Як… — здесь нужного слова не нашлось.
Вообще степин язык страдал чрезвычайной косностью. По-украински он умел исторгать из себя различные местоимения, междометия, а также различные вопросительности и восклицательности, а по-русски — только ненормативную лексику с большими отклонениями в сторону женского рода.
— Как настоящий ниндзя, — помог ему лысый, — увертливый, страх какой!
— Во-во! — энергично подтвердил и Степа.
— Значит, ваш Филя первым бросился на помощь девушке? — милиционер уже не скрывал сарказма, — а вы два бугая стояли и ждали, когда его побьют?
Лысый открыл рот, чтобы возразить, но сотрудник милиции энергично взмахнул рукой сверху вниз.
— Все! Баста. — Сказал он, доставим вас в райотдел — пусть следователь вами дальше занимается. Тем более, что никаких документов у вас на руках не имеется.
Старший группы решил, что здесь произошла обычная разборка из-за единственной представительницы женского пола. Пили-пили эти пьянтосы, да не поделили единственную девицу. Вот и стали махать кулаками. А, девица-то — ничего, мордаха смазливая. А публика эта явно приблатненная с жаргончиком и кличками, но для серьезных дел мелковатая. Он не мог знать, что на счету у лысого, по кличке Кудрявый, ближайшего подручного местного воровского пахана немало темных дел, в том числе и убийств.
— В машину! — громко скомандовал он.
— Да — за що? — поразился туповатый Степа.
— Пошли-пошли! — подтолкнул его лысый, который рад был поскорее убраться с этого опасного места, напичканного уликами против него, — не лезь на рога[4], ласты нам правильно завернули[5], а там разберутся и отпустят — мы же ничего плохого не сделали.
Но здесь подоспели медики.
— Видимых телесных повреждений у потерпевшего нет, — объявил подошедший дежурный врач, — нижняя челюсть слегка припухшая, но переломов и трещин нет. Болтает только, что попало — о каком-то малолетке, которому ноги повыдергает… Бред, наверное. Верхняя одежда вся в пыли и грязи. Вследствие нанесенного удара и падения на твердую поверхность.
— А чем мог быть нанесен удар? — заинтересовался старший группы.
— Твердым тупым предметом, — уверенно констатировал врач, — скорее всего, кулаком. А последствием может быть сотрясение мозга — вот и несет околесицу. Госпитализируем его. Полежит денька три-четыре и полностью очухается.
— Да, спасибо вам громадное, доктор, — стал бурно благодарить его лысый, — помогите, пожалуйста, нашему братану, то есть, товарищу. Пусть побудет в больничке, подлечится, а то совсем худо ему. Заговариваться уже начал.
Лысый главарь серьезно опасался, что по доставлению в милицию непутевый Доходяга разболтает то чего не надо, и начнется серьезное расследование этого инцидента, где всплывут роль и участие каждого из них. И все может закончиться сроком, в том числе и за применение им холодного оружия. За себя он не боялся, знал, как себя вести в ментовке и у следака. Но остальные трое были неискушенные в подобного рода делах и могли запросто расколоться.
— Пошли в машину, — потянул он за собой Степу и Зинку, — сказано же вам, поедем в райотдел для дачи показаний в качестве свидетелей.
Возвратившиеся оперативники, погнавшиеся за Робой, лишь беспомощно развели руками.
— Прямо скалолаз какой-то! — выразил свое мнение один из них, — прыгает по крышам, как акробат.
— А крыши-то покатые и неровные, — добавил другой, — и расстояние между ними метра четыре, не меньше. Не боится же сигать с одной на другую, видно привычный…
