– После. Но не пытайся изобразить это так, словно Грегори хочет на мне жениться только для того, чтобы вынудить продолжать готовить для него.
Кэди тяжело вздохнула – измышления Коула начинали выводить ее из себя.
– Ты ничего не знаешь про нас с Грегори. Мы одна команда. Грегори предоставляет мне полную свободу, чтобы я могла сосредоточиться на стряпне. С тех пор как мы познакомились, он очень много работал для «Луковицы». Он пишет ресторанным критикам и в прочие светские газеты и журналы, чтобы о нас появлялись статьи. Он организует бесплатные обеды для влиятельных людей, и слава о нашем ресторане разносится по свету.
– Если бы весь мой доход зависел от одной женщины, думаю, я тоже сделал бы все возможное, чтобы ее удержать.
– Но его доходы вовсе от меня не зависят! Он занимается недвижимостью. К тому же и он, и его мать могли бы заменить меня в любую минуту.
– Да? А скольких поваров приглашала его матушка, прежде чем ты согласилась занять это место?
В душе Кэди знала, что не следует отвечать на этот вопрос, но что ей скрывать? Он может думать все, что угодно: правда, которая ей известна, от этого не изменится.
– Семнадцать.
– Что? Я не расслышал.
– Семнадцать! Ты это хотел услышать? Миссис Норман обращалась в три кулинарных колледжа и встретилась с семнадцатью выпускниками, но никто из них не отважился взяться за этот ресторан. Но это потому, что они не видели дальше своего носа! Все они желали работать у Вольфганга Пака и прочих знаменитостей.
– А может, они просто поняли, что Грегори и его дражайшая матушка попытаются с ними сделать именно то, что сделали с тобой?
– Никто со мной ничего не сделал! Я очень счастлива, и мы с Грегори намерены пожениться, потому что любим друг друга. Ты не знаешь, какой он замечательный! Он ухаживал за мной, как в романе, с цветами и шампанским, приглашал на концерты и спектакли, и…
– Но он не раскошелился на новую плиту, правда? А на чем он ездит?
– Не думаю, что ты много в этом поймешь: он ездит на красном «порше», купленном в прошлом году.
– А ты на чем?
– На «форд эскорте» десятилетней давности. Прекрати! Я занялась кулинарией не ради того, чтобы сколотить состояние. Ты хочешь сказать, что ни один мужчина не может полюбить меня ради меня самой? Если меня кто-то любит, значит, это по какой-то причине, но только не из-за меня самой?
– Я только говорю, что мужчина, которого, как ты считаешь, ты любишь, получает прибыль за твой счет, и если ты выйдешь за него, ты простоишь за этой сломанной плитой до конца своей жизни. Он будет самым важным лицом в ресторане, будет выхаживать по залу в прекрасном костюме, приветствуя посетителей, а ты будешь выполнять всю черную работу. К тому же ты сама говорила, что ему не чужды политические амбиции. Бьюсь об заклад, он может познакомиться с очень влиятельными людьми благодаря твоему таланту.
– Прекрати, – прошептала Кэди. – Я не хочу об этом слышать.
Но Коул не останавливался.
– Скажи, в твоем брачном контракте говорится, что тебе принадлежит половина ресторанного бизнеса?
Она вскинула на него удивленный взгляд.
– В моем брачном контракте будет сказано, что мы клянемся любить друг друга вечно.
Коул продолжал, словно и не слышал ее слов:
– По-моему, он все здорово устроил: если ты уйдешь, никто даже имени твоего знать не будет. Ты сделала имя не себе, а его ресторану. Причем за эти пять лет ты обеспечила заведению такую известность, что, насколько я понимаю, если ты его покинешь, он сможет найти другого шеф-повара, который продолжит то, что ты уже сделала. Если только он купит при этом новую плиту. А ты останешься без денег, чтобы открыть собственное заведение. Тебе не останется ничего, кроме как наняться обычной поварихой, а это непросто после того, как ты привыкла быть себе хозяйкой.
– Ты ошибаешься! Мы с Грегори собираемся пожениться. И я стану на равных с ним владеть всем имуществом.
– Да? Думаю, любой здравомыслящий человек сделал бы то же самое, что и я, и надел бы тебе на палец кольцо в считанные секунды. Или он так дорожит своей свободой, потому что уже сейчас практически имеет все, что ему необходимо? Заплатив за кольцо, подаренное на помолвку, он держит тебя на крючке. А ты даже не требуешь новую плиту!
– Прекрати! Прекрати! – закричала Кэди. Вряд ли стоило с таким гневом реагировать на его вопросы, но Коул попал в самую точку:
Кэди никак не могла забыть слов, сказанных ее подругой Джейн. Поскольку Джейн была бухгалтером, она считала себя вправе интересоваться у всех их финансовым положением. Едва она успела сойти с самолета, как тут же спросила Кэди, какую прибыль приносит ресторан и какова в ней доля самой Кэди. Джейн была поражена, когда узнала, что Кэди получает совершенно, по ее мнению, не соответствующую ее работе зарплату, не является совладельцем ресторана и не получает никакой финансовой прибыли от того, что ее стряпня этому заведению приносит. Она вообще не имела представления, как идут дела «Луковицы»! Кэди только засмеялась в ответ на расспросы Джейн, сказав, что получит весь ресторан целиком, как только выйдет замуж за сына хозяйки. «Кэди, не хочу показаться циничной, – не унималась Джейн, – но если вы разведетесь, ты можешь остаться ни с чем! Ты вложишь в этот ресторан годы своего труда, но все-таки твой дом и все, что находится в нем, будет записано на его имя, потому что все приобретено до вашей свадьбы. Если вы разведетесь, ты останешься абсолютно ни с чем! Ты получишь то, что имела к моменту замужества, а именно – ни-че-го!»
Кэди пропустила слова подруги мимо ушей, но Джейн заронила семя сомнений в ее душу и ум.
– Прекрати! – снова попросила Кэди Коула, но на сей раз тихим шепотом, спрятав лицо в ладони. – Я больше ни от кого не хочу слышать, как мне следует назначать цену моей любви к Грегори.
С сожалением глядя на Кэди, Коул обнял ее за плечи.
– Ты моя жена, и я хочу о тебе позаботиться, защитить тебя. Разве в твое время мужья поступают не так?
Кэди стряхнула его ладони со своих плеч.
– Ты мне не муж.
– Нет, муж, – спокойно сказал Коул и снова обнял ее, не позволяя ей больше вырваться. – Когда ты вернешься к этому мужчине, меня уже не будет, к тому моменту я буду мертв, но сейчас-то я точно твой муж.
Он крепко прижал ее к себе..
– Кэди, неужели я не могу заставить тебя увидеть, что люблю тебя? Неужели я не могу заставить тебя понять, что ненавижу человека, которого ты, как ты говоришь, любишь. Я готов сказать что угодно, сделать что угодно, чтобы развенчать его в твоих глазах! Я уверен, что ты права и он любит тебя всем сердцем, разве может быть иначе? Но разве не могу я хотя бы попытаться заставить тебя разлюбить его? Ну пожалуйста!
