разные глупости.
Я отвечаю, что здесь проездом, и повторяю свой вопрос.
Его поношенное лицо мрачнеет.
– Ник Недик, – отвечает он, произнося это имя с особым выражением. Похоже, личность хозяина котируется у него не очень высоко. – Наверх по лестнице, вторая дверь налево после того, как вы пройдете зал. Плюньте ему в морду, если встретите, – и он уходит, волоча ноги.
Я с любопытством смотрю ему вслед, гадая, что могло привести его в такое состояние, и одновременно обнаруживаю Кермана, читающего журнал. Он хорошо замаскирован, и никто из прохожих не обращает на него ни малейшего внимания.
Я толкаю дверь и вхожу в сумрачный вестибюль, в конце которого виднеется лестница. Старый негр с засученными рукавами и мешком вместо фартука чистит медные ручки. Он не обращает на меня ни малейшего внимания. Наверху лестницы две двери. На одной из них надпись: «Бюро».
Я стучу и вхожу. Это небольшое помещение, довольно темное и страшно душное. В нем стоит стол, на стенах висит несколько светящихся фотографий, похожих на те, что привлекли мое внимание на улице. Какой-то тип сидит за столом и двумя пальцами печатает на машинке. У него копна черных волос и землистый цвет лица.
Возле окна в углу я замечаю девицу. Ее одежда лежит рядом, а на ней надето нечто невообразимое: полосатые чулки, на манер зебры. Все ее тело вытянулось назад, как-будто она хочет сломать его, ноги на плечах, и она сохраняет равновесие, стоя на руках. Потом молниеносно встает на ноги, снова на руки – и так несколько раз.
– Почему вы на меня не смотрите? – обиженно спрашивает она у человека с черной копной.
Тип продолжает стучать на машинке. Он даже не поднимает головы, чтобы посмотреть, кто вошел. Девушка продолжает свои упражнения и все время спрашивает, почему на нее не смотрят.
Я стою и пялюсь на девицу, так как наряд ее довольно экстравагантен, но, наверное, для этого места он вполне обычен. Мне жаль, что девицу не видит Керман. Он любит подобные зрелища гораздо больше, чем я.
Насмотревшись на нее, подхожу к типу и хлопаю его по плечу. Не отрывая взгляда от букв, он спрашивает:
– Чего вы хотите?
Я говорю, что хотел бы видеть Ника Недика. В ответ получаю неопределенный жест. Девица между тем продолжает свои акробатические выкрутасы. Я говорю ей:
– Вы – просто сенсация, никогда не видел ничего подобного. Ваши акробатические штучки – просто блеск.
Маленькое сердитое лицо появляется между ее ног. Она открывает рот и выдает по моему адресу такое количество непонятных даже для меня, но от этого не менее выразительных слов, что я пугаюсь, как бы она не задохнулась. Тип издает неодобрительный звук, но продолжает печатать.
Я на нее не обижаюсь: все, что она делала, было забавным, а единственный человек, который может дать ей работу, не обращает на нее ровно никакого внимания. Она, может быть, потратила годы и годы, чтобы достичь такого совершенства. Может, она голодна и ей нечем платить за квартиру. Я знаю, что с еще большим искусством она обругала бы этого типа, но тот просто прикажет вышвырнуть ее на улицу. К тому же на его лице написано, что он способен спокойно дать ей по зубам, если представится случай. Я жду, пока она закончит очередную серию, и дружески улыбаюсь ей, показывая, что нисколько не обиделся. Затем направляюсь в указанном типом направлении, подхожу к двери и стучу в нее.
Глава 2
Комната, в которой я оказался, очень похожа на ту, из которой я вышел, только немного просторнее, да фотографий больше. За одним из столов сидит женщина неопределенного возраста. У нее печальные глаза и нездоровый цвет лица. В прошлом она, вероятно, была красива, но теперь… Чем она здесь занимается, мне непонятно.
В глубине комнаты находится второй стол. Я не вижу человека, который сидит за ним, так как он полностью закрыт газетой. Видны только его толстые пальцы, и на мизинце сверкает огромный бриллиант, желтый, как банан. Я подозреваю, что это украшение попало к нему как плата за долги. Во всяком случае, нормальные люди таких бриллиантов не покупают.
Женщина улыбается мне кроткой улыбкой. У нее фальшивые зубы, а также волосы и ресницы. Но меня это не касается, ведь это она ест такими зубами, а не я.
– Мистер Недик, – поднимаю руку к шляпе. – Меня зовут Мэллой. Мне нужно сказать вам несколько слов.
Женщина бросает испуганный взгляд в сторону газеты.
– Не знаю… Мистер Недик занят в настоящую минуту… Нет, я не могу сказать, сможет ли он…
– Не беспокойтесь, милая дамочка. Я думаю, ничто не помешает мне побеседовать с мистером Недиком… Не правда ли, мистер Недик?
Большая круглая голова появляется из-за газеты. Два веселых глаза благожелательно смотрят на меня, газета отложена в сторону.
– Безусловно, молодой человек, безусловно. Если вы хотите что-нибудь продать…
– Тип, который стучит на машинке, направил меня сюда. Надеюсь, я вам не очень помешал?
Толстяк вздыхает. Он, видимо, доволен собой. Я протягиваю ему карточку, на которой написано: «Универсал-сервис».
– Вы меня не потревожили, Мэллой. Что я могу сделать для вас? О, Оркид-сити! – Он стучит ребром карточки о поверхность стола, улыбаясь при этом кроткой женщине, которая буквально ловит каждое его слово. – Это край миллионеров, Мэллой! Вы там живете?
– Я там работаю, – отвечаю я. – И хотел бы получить сведения об одной молодой женщине, Аните Гай, которую, я полагаю, вы знаете.
Недик закрывает глаза и делает непроницаемое лицо.
– Какого сорта сведения, мистер Мэллой? – наконец произносит он после довольно долгого молчания.
– Какие угодно, – я достаю портсигар и предлагаю сигарету. – Я не говорю о чем-то конкретном, а просто пытаюсь восстановить кое-какие детали из ее прошлого и очень хотел бы услышать ваше мнение. Все, что вы скажете, может пригодиться.
Он берет сигарету с недоумевающим видом, я даю ему прикурить.
– Но я знаю немного, – неуверенно начинает он. – И в настоящий момент очень занят. У меня нет времени, чтобы… – Он снова вздыхает, на этот раз гораздо более удовлетворенно. – Да… мисс Фендкур, вам пора идти в банк! А выходя, скажите Жюльену, что я буду занят.
В наступившем молчании мисс Фендкур берет свою шляпку и сумочку и покидает комнату. В открытую дверь я успеваю увидеть акробатку, которая все еще продолжает свои немыслимые упражнения. Жюльен уже перестал печатать и теперь читает написанное, положив ноги на стол. Дверь закрывается, и я остаюсь наедине с Недиком.
– Сколько вы собираетесь предложить мне, мистер Мэллой? – он устремляет
