решил прояснить ситуацию сам.
— Мы — это кто? — вкрадчиво интересуюсь я.
— В смысле? — бугай непонимающе нахмурился. — Ну, мы — наследники. Цвет нации и всё такое, — на этих словах он гордо расправил мощные плечи, — нахрен нам безродные тут не нужны.
Я чуть слюной не поперхнулся от его проникновенной речи и крепче сжал локоть очкарика, который в очередной раз дёрнулся, чтобы самоубиться об эту гору мышц.
Интересно, кто ему эту дичь впаривает? И ведь свято верит же, судя по фанатичному блеску в глазах.
— Макс, — младшенький, наконец, решил подать голос, — не распинайся, этот… — он замялся, подбирая эпитет и презрительно смерил меня взглядом, — Этот не поймёт.
— Да ты чё Соболь, он вроде нормальный пацан, не безродный, — умом и сообразительностью бугай не отличался, ясно.
Соболев скривил лицо и каким-то волшебным образом оно стало ещё более пафосным и надменным, чем было до этого. Хотя мне казалось, что больше некуда. Возможно, это и был магический дар правящего рода, я как то не озаботился об этом узнать. А зря. Но в своё оправдание могу сказать, что был занят куда более важными делами.
— Аморал, — младшенький произнёс это слово так, будто выплюнул что-то противное и на лице бугая, наконец-то, появились проблески озарения.
— А-а-а… ты тот самый трупоед что ли? — брезгливо поинтересовался он.
— Трупоед — это гуль, придурок. А я некромаг, — я сегодня отличался просто поразительной вежливостью. Учитывая, что это компашка меня бесила одним своим существованием, а я был не выспат и голоден, то держался я просто прекрасно. Аж гордость за себя берёт.
— Чё? Кто?
— Придурок.
— Да не, гуль — это кто? В смысле, придурок⁈ Я придурок⁈ Ты охерел⁈ — до Макса доходило слишком медленно, но слава богам хотя бы доходило.
Бугай с хрустом сжал кулаки и дёрнулся в мою сторону, но как-то неуверенно. Видимо знание о том, что я сумел выбраться из Клоаки и не сдохнуть в процессе весьма отрезвляло.
По ходу, он ещё не совсем потерян для общества и какие-то остатки серого вещества в черепной коробке всё же сохранились. Вот только наш диалог привлёк других учеников Академии и вокруг нас постепенно начала собираться толпа.
И на лице Макса сейчас явно была видна борьба между инстинктом самосохранения и нежеланием потерять свой статус в глазах общественности.
Я оставил его наедине с этой борьбой и обратился к Соболеву. В конце концов, я ради этого сюда и подошёл.
— А где та рыжая? Я надеялся, что в этот раз мы сможем пообщаться с ней более плотно. Насколько помню, её так впечатлили мои манеры, что она весь вечер бросала на меня томные и загадочные взгляды.
Я с удовольствием отметил, как нервно дёрнулся глаз младшенького. Как с него разом слетела вся эта показная спесь и надменность. Как на его лице проступило желание вырвать мне кадык только за то что я в принципе посмел о ней заговорить. Но вместе с тем и испытал небольшое разочарование — у младшенького была слишком очевидная и предсказуемая болевая точка. Я надеялся на что-нибудь поинтереснее.
— Дуэль! — почти хором прорычали Егор и Макс. Точнее прорычал только Егор, а Макс всё ещё был неуверен. Правда с каждым его взглядом на мой адамантовый браслет эта неуверенность таяла.
Так я и думал — самые громкие обычно и самые трусливые. Дуэль значит… Напрягаю память в попытке вспомнить, что я вообще знаю о дуэлях между аристократами.
Вроде как, это легальный способ разрешить спорные вопросы между учениками и не вылететь за это с Академии. На этом мои познания сказали — всё. Кажется, я не стал заострять внимание на этой теме, ибо вообще не планировал здесь обучаться.
— Не, не интересно, — широко ухмыляюсь в бледное лицо Соболева и продолжаю его провоцировать. Мне нужно, чтобы эта дуэль состоялась на моих условиях. — А вот с рыжей пообщаться интересно, так где она, говоришь?
— Ты что о себе возомнил, аморал? — разъярённо шипит Соболев. Передо мной сейчас стоит не наследник правящего рода, а обычный уязвлённый подросток. — Ты думаешь, что если дядя тебя под своим тёплым крылышком пригрел и всё? Можно расслабиться? Да хер ты угадал, я тебя по асфальту размажу и дядя тебе не поможет. Я сказал дуэль, значит будет дуэль.
Ух ты, младшенький всё же умеет ругаться. Ещё бы ножкой сердито топнул для полноты картины. Не могу объяснить, но мне почему-то чертовски нравится выводить наследника из себя. Такое чувство внутреннего удовлетворения сразу.
Возможно, это побочное проявление моих магических способностей. Кто сказал, что некроманты должны быть приятными людьми?
— А я сказал — не интересно. И что ты мне сделаешь? На аркане дуэлиться потащишь? Ну-ну, — громко хмыкнул я, так чтобы даже стоящие в задних рядах услышали.
— Слышь, это не по пацански — от дуэли отказываться. Особенно, когда тебя уважаемые люди на неё вызвали, — набычился Макс.
— Да мне насрать, — будничным тоном сообщаю я бугаю и этим, видимо, рушу всё его представление об этом мире.
— Дуэль, — упрямо повторяет Егор, как заевшая пластинка, — если я или Макс тебя побеждаем, то валишь из Академии и из моей семьи. Никаких дел с дядей и с кланом Соболевых.
О, а вот и условия подъехали, это мне и нужно было.
— Та-ак, а если побеждаю я? — заинтересованно приподнимаю одну бровь.
— Маловероятно, — самодовольно хмыкает Егор, — но тогда всё остается так как есть.
— Пф-ф-ф, — разочарованно выдыхаю. — Что-то я всё ещё не вижу для себя никакого интереса.
— Ну, хорошо, — наследник сжимает челюсть, его раздражает вся эта ситуация. Раздражает, что приходится уговаривать меня, хотя до этого ему вряд ли осмеливались отказывать. — Чего ты хочешь?
— Рыжую, — так же самодовольно скалюсь ему в лицо, — на всю ночь. Обещаю — приставать не буду. Только если она сама этого не захочет.
На мгновение воцарилась оглушительная тишина, даже шепотки в толпе затихли. Все ждали ответа Егора. Но больше всего его ответа ждала одна конкретная рыжая, которая вот уже несколько минут наблюдала за нашей перепалкой. Только он её, в отличие от меня, не видел.
— По рукам!
А наследник долго не думал. Что же, мне это только на руку. Небольшой
