делать. Меня всерьёз уже начинает беспокоить этот теизм.
Юрий всю дорогу нудел на тему того, что нужно бы заехать в какой-нибудь модный бутик и нормально меня приодеть, но я стоически его игнорировал. В конце концов, Юрий смирился и отстал. Или же ему просто надоело перечислять все плюсы смокингов и классических брюк. В любом случае, остаток пути мы провели в полнейшей тишине, что меня полностью устраивало.
Когда я просил его к себе в водители, то надеялся, что он и дальше будет придерживаться принципа молчания.
При входе в академию бритоголовые меня вежливо, но настойчиво обыскали. Кайкэны и огнестрелы пришлось оставить на входе. Благо мешочек с костями охранники разрешили оставить, правда после того, как они увидели на мне браслет из адаманта. Бритоголовые обменялись едва заметными ухмылками и наконец позволили мне пройти.
Внутри меня ждал унылый официоз из строгих костюмов на парнях и длинных вечерних платьев у девушек. Я в своей мятой футболке и штанах из Клоаки явно был здесь белой вороной.
Недовольный шёпоток, возникающий когда я целенаправленно прошёл к столу с закусками, приятно согревал душу. Вызвать раздражение своим внешним видом у местной элиты было хоть каким-то развлечением.
Может быть меня даже исключат за нарушение какого-нибудь очень важного правила Академии. В данных заведениях всегда был свод очень важных правил, которые нельзя нарушать.
Уже возле стола меня перехватила какая-то сухопарая старушка. Она цепко схватила меня за локоть и потащила куда-то в сторону. Я грустно проводил взглядом уплывающие из-под самого носа канапешки и подавил в себе желание дать бабке хотя бы щелбан.
На вид ей было глубоко за девяносто и я боялся, что даже от такого действия она помрёт, а я снова окажусь в Клоаке. Вдруг это какая-то важная бабка.
— Молодой человек, вы что себе позволяете⁈ — она задохнулась от праведного возмущения. — Почему вы посмели заявиться на этот священный праздник в таком, — тут она с отвращением скривилась и окончательно стала похожа на сморщенную лежалую курагу, — непотребном виде⁈
— Ну, я же не голым пришёл, правильно, — миролюбиво отвечаю, ибо конфликта с этим реликтом мне не очень-то и хочется.
— Голым? — непонимающе переспрашивает бабка и переходит на громкий драматический шёпот, — У нас в Академи дресс-код! Дрес-к-о-о-од, понимаете⁈
Тупо киваю головой и пытаюсь не залипать на её нервно подрагивающие ресницы. Из-за туго стянутого на голове пучка волос бабкины веки при моргании до конца не закрывались, и это выглядело весьма занятно.
— Фамилия у вас какая⁈
Интересно, а у неё зрачки из-за этого не пересыхают?
— Какая ваша фамилия, я спрашиваю⁈
— Воронов. Макар.
У меня наконец получается отвести взгляд в сторону и смотреть не в её выцветшие глаза, а куда-то в область переносицы.
— А-а-а, Воронов, — неприязнь в её голосе заметно усилилась. — Ректор говорил о вас. Ну да, ну да. Протеже Соболевых, как-будто наши благодетели не могли найти кого-нибудь себе под стать, а не какого-то… — бабка запнулась и не стала развивать дальше эту мысль. — В любом случае, это не даёт вам право нарушать наши внутренние правила, которые существуют уже не первое столетие!
Ну вот, я же говорил — свод очень важных правил, в очень важной Академии. Он существует.
— Меня зовут Ада Марковна, запомните это имя и вспоминайте каждый раз, когда решите совершить какой-нибудь необдуманный проступок. Я с вами, при всём моём уважении к Роману Андреевичу, церемониться не собираюсь! — бабка последний раз попыталась моргнуть и куда-то упорхала. Видимо, вселять страх и ужас в кого-нибудь ещё.
Ну и славненько, теперь можно спокойно перекусить.
— А это что ещё за чмошник? — грубый насмешливый голос настиг меня где-то на середине пути к канапешкам. Да ну ёпт. — Слышь, придурок, ты где такой модный фрак-то раскопал? На помойке что ли? Эй, Соболь! Ты посмотри только на этого чудика! — голос противно заржал, а я с интересом повернул голову в сторону этого мамкиного юмориста.
Здоровый бугай в дорогом костюме преградил дорогу какому-то щуплому очкарику. В отличие от меня, очкарик дресс-код не нарушил, на нём был классический костюм, но на пару размеров больше, чем он сам. Да и заплаток на этом костюме было столько, что удивительно, как он ещё не расползся в пыль от времени. Теперь я не был уверен кто древнее — костюм очкарика или же Ада Марковна. Не исключено, что они были ровесниками.
— Стой, куда собрался? — бугай пихнул очкарика в грудь, когда тот молча попытался обойти обидчика. Очкарик покачнулся и шлёпнулся на пол. — Не, какие же наглые новички пошли. Да, Соболь?
О, а вот и Егорушка нарисовался. Кажется, пора пойти и поздороваться со старым знакомым.
Прим. автора: теизм — зависимость от чая.
Глава 14
Я успел подойти как раз к моменту, когда очкарик поднялся с пола и уже заносил свою тощую руку для удара. Что-то мне подсказывало, что это было плохой идеей, поэтому я перехватил его костлявый кулак до того, как он встретился с довольно скалящейся рожей бугая.
— Господа, — церемонно киваю и гораздо тише говорю уже очкарику, — успокойся, он же тебя нарочно провоцирует.
— Плевать, — паренька ощутимо трясёт, а лицо смертельно побледнело от переполняющей его злости. Если я его сейчас отпущу, то он точно глупостей наделает.
В лучшем случае отделается парой синяков, в худшем — ну, скорее всего его исключат. От пацана просто пахло бедностью и вряд ли его родители смогут решить этот вопрос с Академией полюбовно. В отличие от родителей этих напыщенных ублюдков.
Как бы я не относился к Академии, но в этом мире для кого-то она действительно была отличным шансом на хорошую жизнь.
И мне бы очень не хотелось, чтобы очкарик сейчас эту хорошую жизнь просрал. Только не из-за младшенького и его прихвостней. К тому же это был отличный шанс в очередной раз щёлкнуть Егора по носу. Интересно, как он будет себя вести, когда его то и дело не одёргивает властный отец.
— А это что ещё за хрен, а Соболь? — бугай выглядел растерянным, он переводил взгляд то на меня, то на своего приятеля, который сейчас молча играл желваками. — Мы здесь не любим безродных, поэтому, по братски, отойди и не мешай, — он так и не дождался ответа от Егора и поэтому
