Читаем без скачивания Атомный поезд - Данил Корецкий

— В шестнадцатой школе, учителем начальных классов. Это и от дома недалеко, да и с маленькими детьми хлопот меньше…

— Хочешь, ко мне иди, — предложил Сурен и допил коньяк. Проворный официант тут же подскочил и налил ещё.

— Кем? — удивилась Оксана.

— Какая разница? Кем хочешь! Хоть секретарём, хоть заместителем. Ничего делать не будешь, тысячу каждый месяц получишь.

— Тысячу?

— Тысячу. Долларов.

— Долларов?!

Сурен довольно улыбнулся.

— Ну конечно, Барби! Не рублей же!

Она покачала головой.

— Столько мой бывший жених заработает в своём лесу месяца за два-три!

— Почему бывший? — заинтересовался Сурен.

— Потому, что он не может устраиваться в жизни. Он предложил мне ехать с ним в какую-то тайгу, к этим ужасным ракетам, которые сделают его импотентом, — с досадой сказала она. — А потом накричал на меня и бросил трубку.

— Это плохо, — Бабиян покачал головой. — Каждая девушка должна выходить замуж, создавать семью. Таков закон природы.

— Слушай, Сурен, женись ты на мне, — неожиданно предложила Оксана.

Бабиян утратил обычную невозмутимость и даже поставил рюмку на стол. Он внимательно посмотрел в лицо своей юной спутницы: не шутит ли?

— Ты что, серьёзно?

— Вполне, — девушка выжидающе прищурилась, уголки губ чуть заметно поползли вверх. — А что, тебя это пугает?

Губы Сурена Бабияна, известного в определённых кругах Тиходонска под прозвищем Змей, сжались в плотную линию, холодные глаза заблестели твёрдыми злыми льдинками.

— Меня никто и ничто не может напугать, детка. Ты разве не знаешь, что я женат?

Незнакомый жёсткий тон и ледяной взгляд напугали Оксану. Она перестала улыбаться. Окружающая природа пожухла, приятная прогулка вмиг утратила свою прелесть.

— Я знаю… Но любишь-то ты меня, а не свою жену…

— А ты знаешь, что у меня есть дети и четверо внуков? — холодные глаза безжалостно гипнотизировали молодого педагога.

— Ну да… Но что это меняет?

— Как что? Я сам, моё имя, мои деньги и моё имущество сейчас принадлежат семье. А если я женюсь на тебе, кому они будут принадлежать? Может быть, тебе и твоей семье?

Теперь в голосе кавалера звучала отчётливая угроза. Вмиг исчезли обычные обходительность и дружелюбие. Перед Оксаной сидел совсем другой человек. Чужой и страшный.

— При чём здесь имущество и деньги? Разве я из-за этого?!

— А из-за чего? Из-за моей красоты? Я действительно был красивым парнем… Лет тридцать-сорок назад. Когда тебя ещё не было на свете.

— Я и не думала претендовать на твои деньги, — растерянно лепетала Оксана. Она чувствовала, что допустила серьёзную ошибку, и не знала, как поправить дело.

— Это правильно, — кивнул Сурен. — Те, кто так думал, все плохо кончили. Все до одного.

— Вы меня неправильно поняли, Степан Григорьевич! Просто мне надо выходить замуж, вот я и подумала…

— Головой надо думать, а не… другим местом!

Сурен хлопнул ладонью по столу, рюмка покатилась на палубу. Официант быстро поймал её, но ставить обратно не стал и ушёл на корму. Алик бросил насторожённый взгляд и снова отвернулся.

— С какой стати я должен на тебе жениться, милочка?! И зачем? Чтобы ты наставляла мне рога?!

Оксана отшатнулась назад, будто её ударили по лицу. Зелёные кошачьи глаза наполнились слезами.

— По-твоему, я — потаскуха?

Бабиян пожевал губами, сделал ищущее движение рукой, и перед ним мигом оказалась наполненная коньяком рюмка.

— Я не говорил этого…

Сурен опрокинул рюмку и сразу же следующую.

— Но подумал. Ведь подумал, Степан Григорьевич? — девушка раскраснелась от гнева и обиды.

Бабиян вскочил, резко прошёлся по палубе взад-вперёд, как загнанный в клетку тигр. Если бы у него был хвост, то наверняка он хлестал бы себя по бокам. Но хвоста у него не было. И он подскочил к капитанской рубке.

— Какого хера ты тут торчишь? — схватив матроса за руку, он рывком выдернул его голову наружу. Алик мгновенно вскочил на ноги.

— За что ты получаешь мои деньги?! За то, что стоишь и ничего не делаешь?!

— Я моторист… Если мотор забарахлит — чиню, или водозабор забьётся… — испуганно оправдывался тот. — Тогда я за борт лезу и прочищаю…

— Вот и лезь за борт, живо! Дармоеды! Пошёл вон!

Сурен потащил матроса к борту. Тот не сопротивлялся.

Алик на всякий случай подошёл поближе. Капитан с каменным лицом смотрел вперёд. Если бы было можно, он бы закрыл глаза.

— Прыгай сам, а то выброшу под винт! — остервенело орал Сурен, толкая парня в спину. Ему ничего не оставалось, как перелезть через перила и прыгнуть в воду. Раздался всплеск, взметнулся фонтан брызг.

— Давай и этого халдея за борт! Сами нальём! — приказал Сурен, и Алик бросился на корму, где оцепенело стоял официант. Тот шарахнулся в сторону.

— Не надо, я же в одежде…

Алик молча сгрёб официанта в комок, как мешок с тряпьём перевалил через перила и швырнул в воду. Раздался ещё один всплеск.

— Вот так-то лучше! — сказал Бабиян и, просунув руку в рубку, похлопал капитана по плечу. — Отдашь половину бабок — мы сэкономили на персонале.

— Да, да, конечно, — испуганно закивал тот.

Сурен вернулся за столик, сам налил и выпил.

— Развелось дармоедов, только деньги хотят получать… Вчера дома смотрю: мышь залезла к коту в тарелку и жрёт его «Китти-кэт», а он сидит и на неё смотрит! Ты же, гад, должен у меня дома мышей ловить, за это я тебя кормлю!

Он потянулся к рюмке, но теперь Алик подскочил и наполнил её.

— Только знаешь, я сам в этом виноват! Ведь если бы я кота не кормил, он бы был голодный и эту мышь обязательно сожрал! Правильно, Барби?

Оксану била нервная дрожь.

— А если… они… утонут? — с трудом вымолвили дрожащие губы.

— Да ну, что ты, тут недалеко, — добродушно рассмеялся Сурен. — Иначе я разве б стал их купать? Это же шутка! Вон, гляди, как плывут!

Действительно, два пловца постепенно приближались к берегу.

— Теперь послушай про наши дела, — тон его заметно смягчился. — Между нами должна быть полная ясность. Хочешь, возьму тебя на работу. Хочешь, сниму тебе квартиру, обеспечу содержание — не работай, делай, что хочешь. Хочешь, поедем в Турцию отдохнём. Или в Венецию, на гондолах кататься. Это всё можно. Но семью рушить — извини! Хочешь замуж, пожалуйста, выходи за своего лейтенанта. Я его оставлю в городе, на хорошей должности…

Бабиян замолчал. В запале он соврал, прогнал чернуху, задвинул фуфло. Управлять кадровыми расстановками в ракетных войсках он пока не мог. Но вырвалось слово, а за слова отвечать надо… Если не перед этой девчонкой, то перед самим собой!

— Свадьбу вам справлю хорошую, оплачу всё!

Это совсем другое дело, это он и вправду может.

— В общем, в жизни я тебе помогу. Но глупости всякие из головы выбрось! Ты меня поняла, Барби?

Перед Оксаной сидел прежний Сурен. От пережитого она разрыдалась.

— Ну всё, хватит, пойдём вниз, я тебя успокою… Эти ведь козлы хотели посмотреть, как мы трахаться будем. А нам зрители ни к чему. Хочешь, и Алик за борт прыгнет?

Телохранитель почтительно смотрел на хозяина. У Оксаны ни на миг не возникло сомнения, что если Сурен прикажет, он прямо в одежде бросится в воду. Она замотала головой.

— Нет, нет, не хочу…

Сурен довольно улыбнулся.

— Ну, тогда ладно. Пойдём вниз, Барби!

Никакого настроения у Оксаны не было, но в такой ситуации деваться некуда. Иначе можно самой оказаться за бортом.

Каюта действительно была крохотной: в половину обычного железнодорожного купе, с единственным лежачим местом, занимающим практически всю её площадь. Такая каюта действительно не годилась для длительных или даже коротких путешествий. Она предназначалась только для одного. И была использована по своему прямому назначению.

Когда кораблик пристал к берегу, капитан протянул Сурену обратно полученные деньги. Тот засмеялся.

— Ты что? Я же пошутил! А это передай ребятам, чтоб не обижались, — и он отдал капитану оставшуюся часть пачки.

Военврач БЖРК майор Булатова пыталась сосредоточиться на книге, но монотонный стук колёс всё больше и больше склонял её ко сну. Глаза непроизвольно смыкались, во всём теле чувствовалась неимоверная усталость. Сегодня выдался суматошный день. И, главное, ужасно длинный, почти бесконечный. Да что там день! Весь рейс растянулся настолько, что кажется, будто длится целую вечность. Возможно, дело в происшествии с мотоциклистом или во внеплановом посещении мужа — то есть в обилии впечатлений, а может, в общей усталости…

Она отложила монографию по психологии в сторону и поднялась с жёсткой полки, наступив босыми ногами на неуставной коврик. Поезд мчался на бешеной скорости по ночной степи, как будто он тоже торопился домой, на базу. Никакой степи женщина не видела, потому что в БЖРК не было окон — просто имитация во внешней обшивке. Но у неё была прекрасно развита интуиция, к тому же она любила выглядывать в перископы кругового обзора и хорошо изучила рельеф местности по маршруту следования.