Читаем без скачивания Атомный поезд - Данил Корецкий

Полковник вскочил на ноги.

— Тук, тук, тук! Тук, тук, тук! — угрожающе стучали колёса.

В крохотной каюте негде было повернуться, внезапно он ощутил недостаток воздуха, стены словно сдвинулись, сжимая грудную клетку и не давая дышать. Хотелось бежать — в коридор, тамбур, межвагонный переход — куда угодно, но ближе к свежему воздуху! Белов резко рванул дверь в сторону и стремительно выскочил в зал группы запуска. Синий полумрак, только у аппаратуры яркий свет точечных ламп, дежурный оператор и инженер находятся на своих местах. Один контролирует состояние «изделия», другой готов принять учебную или боевую вводную из Центра. Оба попытались доложиться по форме, но он остановил их движением руки.

— Что с вами, товарищ полковник? Вам плохо? — спросил капитан Петров, свидетель той роковой ошибки при контрольном тестировании. Свидетель или очевидец? Видел ли он, что произошло на экране? Почему он так внимательно смотрит? И что он рассмотрел на лице своего непосредственного начальника? Что полковник Белов созрел для отставки? Тогда у капитана есть шансы! Конечно, с неба звёзд он не хватает, но считает неплохо. Сносно. Во всяком случае, ошибок делает намного меньше! Если освободится место начальника смены, он вполне может претендовать на него! Ишь, улыбается, гадёныш… Или это не улыбка, а блики от лампы? Все равно…

— У меня все очень хорошо, товарищ капитан! — отрубил Белов. — Лучше внимательно следите за ситуацией!

— Есть! — капитан обиженно уткнулся взглядом в экран.

Белов отвлёкся, и ощущение удушья прошло. По инерции он вышел в тамбур, но здесь была такая же спёртая атмосфера, как и во всём поезде. Только если открыть наружную дверь, внутрь ворвётся свежий степной воздух! Как хочется глотнуть свежего воздуха! Полковник положил ладонь на ручку герметизации. Что ж, он вполне сможет это сделать. Правда, за глоток свежего воздуха придётся расплатиться должностью, но когда нечем дышать, о должности думать не придётся…

Реальная возможность открыть дверь успокоила его окончательно, и он вернулся к себе. По пути заглянул в открытую каюту смены запуска. В синем сумраке белели четыре будто неживых лица. Закрываясь в своём купе, Белов бросил взгляд на капитана Петрова. Тот, не отвлекаясь, смотрел на монитор.

Итак, что делать? Командир запуска не в состоянии рассчитать траекторию, в результате виртуальный учебно-боевой удар нанесён неточно. С небольшим отклонением от заданных координат.

Белов приободрился.

Действительно, по большому счёту отклонение было предельно мизерным. В реальной боевой ситуации нет никакой разницы — попадёт ракета точно в цель или угодит на сто метров в сторону. Или даже на двести метров! Что такое двести, триста, пятьсот метров, километр и даже два для ядерного взрыва?! Ничего! Это просто повод выкинуть на пенсию неугодного командованию человека!

Сердце Евгения Романовича предательски заныло. Что, если об этом станет известно? Сейчас, когда его карьера и так висит на волоске, подобные инциденты только на руку тем, кто мечтает отправить полковника на заслуженный отдых. А он, чёрт возьми, получается, сам помогает им в этом! Сволочи! Никому нельзя верить, ни на кого нельзя рассчитывать!

Полковник опять взмок и снова ухватился за свой зелёный платок. Чудовищный цвет! Правда, его купила жена, а он не избалован проявлениями заботы со стороны боевой подруги! Он вытер лоб, шею, лицо, засунул платок в карман. Надо довериться Ирине! Взять отпуск, отдохнуть вдвоём, восстановить нервы, и всё станет на свои места, он снова станет считать без ошибок! Ему положена путёвка в санаторий, причём на двоих с женой, причём каждый год, — это одна из льгот службы на БЖРК. Надо ею воспользоваться. И тогда всё пойдёт как прежде, он, Белов, — профессионал высокого класса, будет служить ещё долго, а этот негодяй Петров перестанет издевательски улыбаться, он так и сгниёт за пультом дежурного оператора!

Белов снял мундир, аккуратно повесил его на вешалку и лёг в помятую постель. Сердце билось ровно, колёса стучали уже не грозно, а успокаивающе, полковник расслабился и стал засыпать.

«Лишь бы ничего не прознал вынюхивающий все, как ищейка, особист!» — мелькнула напоследок тревожная мысль.

А офицер военной контрразведки майор Сомов не спал в третьем, штабном, вагоне. У него была довольно просторная каюта, которая днём выполняла функции служебного кабинета. В соседнем купе располагалась его собственная радиостанция с лейтенантом-шифровальщиком, который подчинялся только ему. Майор Сомов был третьим человеком в БЖРК, а может быть, и первым — как посмотреть. Только он, начальник БЖРК Ефимов и командир пуска Белов постоянно носили личное оружие во время всего рейса. Но пистолет Макарова, хотя и помогает принудить взбунтовавшийся экипаж к повиновению, не позволяет решать масштабные задачи. А звено «чёрных автоматчиков» — позволяет! Причём они подчиняются только ему одному — майору Сомову! А сам Сомов не подчинён ни начальнику БЖРК, ни командиру пуска, никому в этом поезде. Поэтому он свободен в своих решениях, и если раскопает измену, от которой не поздоровится всему руководству БЖРК, а то и командованию отдельного дивизиона, то не станет ничего скрывать, — сразу отправит сигнал своему начальству!

Но измена — дело достаточно редкое. В мире существует множество угроз безопасности, которые встречаются куда более часто. В большинстве это человеческие слабости, разного свойства и калибра. Пьянство, наркомания, внебрачный секс, всевозможные половые извращения, расстройства психики, повышенная нервная возбудимость, — вроде бы обыденные вещи, а могут погубить БЖРК так же легко, как и прямой шпионаж или диверсия! Именно поэтому майор неутомимо пропускает через свой кабинет личный состав, расспрашивает каждого, выпытывает: что видел, что слышал, о чём догадывается… Незаметно для окружающих, в общей массе проходят и специальные человечки — доверенные лица, которые целенаправленно собирают информацию и передают своему куратору. И технические средства играют свою роль: встроенные в важных местах микрофоны, подключённый параллельно компьютер, автоматические устройства съёма информации…

Два источника и поймали в расставленную майором сеть полковника Белова. Вначале попросился на приём капитан Петров: он стоял за спиной Белова во время контрольного тестирования и обратил внимание на какой-то непорядок в цифровых рядах. Значения этому вначале не придал, но когда Белов вдруг повторил тестирование, задумался: а что бы это значило? Заглянул в отчёты об испытаниях, а там вместо двух — всего один! А второй где? Непонятно… Вот и пришёл капитан к офицеру особого отдела посоветоваться, как учили… Наверное, у него свой интерес есть — Белова подсидеть, но для дела это не важно.

А тут из Москвы шифровка приходит лично Сомову: на контрольный тест два отчёта поступили. Один Белов прислал, положительный. А второй автоматически пришёл — отрицательный! И получается, что начальник смены вначале тест завалил, а потом пытался это скрыть! Вот такой факт, тут и до измены недалеко…

Ведь ошибиться, в конце концов, всякий может. Но если честно признался и исправить старается, значит, честный человек, ему можно верить… А если начинает маскировать, фальсифицировать, выкручиваться, — тогда человек гнилой и надо к нему повнимательней присматриваться!

Сомов собрал все относящееся к Белову в один файл, сбросил под паролем на дискету, а дискету запер в маленький, но надёжный сейф.

Потом он прочёл несколько сообщений доверенных лиц. Так, ерунда: прапорщик Свиридов тайком пронёс сигареты и в нарушение правил внутреннего распорядка курит в межвагонных переходах (а кстати, Белов тоже курит, причём при подчинённых!), прапорщик Конев заснул на дежурстве у кругового перископа, лейтенант Матвеев жаловался, что эта железная коробка ему осточертела… Мелочовка, конечно. Но… Курочка по зёрнышку клюёт, а яйцо вон какое получается!

Сомов сжал внушительный кулак и довольно осмотрел его со всех сторон. Одно маленькое нарушение — действительно ерунда, второе — уже система, а третье — это, извините, линия поведения… Он стал распределять информацию по личным делам проштрафившихся. Тут деликатно звякнул внутренний телефон.

— Товарищ майор, старший лейтенант Гамалиев к доктору ходил. Придумал, что руку прищемил, и ушёл с поста, — раздался приглушённый голос.

— И что?

— Да ничего. Она его не пустила. Постоял, постоял под дверью да пошёл обратно.

— Ладно, молодец, наблюдай дальше и докладывай!

Сомов не распознал голоса: может, кто-то из его доверенных лиц, а может, какой-то инициативник. Неважно, сигнал есть сигнал, а любой стук — это пища для особиста. Ай да Гамалиев! Губа у тебя не дура, надумал к жене командира клинья подбить! Надо будет к тебе присмотреться попристальней…

Ложился спать он уже поздно, когда до Кротова оставалось часа два езды.