Читаем без скачивания Атомный поезд - Данил Корецкий

Раздался натужный скрип. В заборе периметра распахнулись сервоприводами тяжёлые стальные ворота, сдвинулась в сторону перекрывающая пути бетонная плита, и на территорию медленно вплыл чёрный локомотив, натруженно тащивший за собой семь специальных вагонов. Когда он поравнялся с встречающими, ничего не изменилось: не открылись двери и окна, никто не выглядывал, не улыбался и не выискивал взглядом своих близких. Официальные встречающие тоже не проявляли эмоций, только женщины и дети радостно махали руками, а детишки ещё и кричали:

— Папа, ты где? Папочка!

Тёмный неулыбчивый поезд со слепыми декоративными окнами на бронированной обшивке постепенно замедлял ход и, наконец, остановился. Именно на том уровне, на котором положено: у белой отметки на импровизированном перроне. Благодаря этому штабной вагон замер как раз напротив группы встречающих во главе с полковником Булатовым.

Послышался шум стравливаемого воздуха, когда внутреннее давление сравнялось с внешним, дверь штабного вагона раскрылась и наружу молодцевато, как и следует при начальстве, выпрыгнул подполковник Ефимов.

— Товарищ полковник! — чётко и торжественно начал он доклад. — Боевой ракетный железнодорожный комплекс с боевого дежурства прибыл. За время дежурства произошло одно происшествие, не связанное с личным составом, о котором вам докладывалось ранее. Никаких других происшествий не было! Начальник БЖРК подполковник Ефимов!

— Вольно! Благодарю за службу!

Булатов пожал подполковнику руку.

— Строить личный состав, товарищ полковник? — уважительно спросил Ефимов. — Вообще-то рейс был долгий, люди устали…

Булатов кивнул.

— Пусть отдыхают.

Ефимов поднял руку. Тут же двери всех вагонов распахнулись, и атомный поезд стал отрыгивать не переваренных им до конца людей. Свободные от дежурства офицеры и прапорщики прыгали на перрон, жадно выискивая глазами своих близких в толпе стоящих по ту сторону колючей проволоки людей. Дежурным предстояло ещё сдать по описи имущество сменному экипажу, и для них встреча с родственниками откладывалась на несколько часов.

Колючей проволокой встреча БЖРК отличалась от встречи в порту вернувшегося сухогруза или линкора. Да ещё тем, что в небольших чемоданах и тощих вещмешках сменившегося экипажа не было никаких подарков, только грязное перепревшее бельё. Выпрыгнув на твёрдую землю, люди с непривычки пошатывались, жадно и глубоко вдыхали живой воздух, от этого кружилась голова, и надо было тщательно контролировать каждый шаг, чтобы не упасть.

Пройдя КПП, экипаж вышел к семьям, началась родственная встреча: слезы, объятия, поцелуи… Обнимая жён, члены экипажа спешили домой — к вкусной еде, уюту и постельным утехам. Практика показывала, что большинство, оказавшись в квартире, не станет ни есть, ни пить, ни ласкать жён, а просто повалится на непривычно устойчивую и необыкновенно мягкую постель и провалится в глубокий сон на добрые сутки. Атомный поезд высасывал их силы, надсаживал нервы, по крупицам отбирал здоровье. Такова была плата за повышенные оклады и льготный стаж службы.

Военврач Булатова осторожно спустилась по ступенькам. В руках она тоже держала маленький чемоданчик, но поскольку в рейсе Наталья Игоревна стирала сама себе, то бельё в нём было чистым и свежим. Полковник Булатов пожал жене руку и чуть заметно улыбнулся. При подчинённых он никогда не выказывал военврачу каких-либо внеслужебных чувств.

Практически все члены экипажа, кроме холостых, расходились парами. И только начальник смены Белов, долго оглядываясь по сторонам, так и не нашёл свою супругу и, выругавшись про себя, отправился домой в одиночестве.

А военврач Булатова приняла душ — ночью вода шла нормально — и, замотавшись в полотенце, вышла к своему супругу. Но он спал. Так и не раздевшись, прямо в кресле, словно внезапно отключившийся робот. Она не стала его будить и одна прошла в супружескую спальню. И тоже отрубилась, едва коснулась подушки.

Утром Наталью Игоревну вызвали к телефону.

— Нам надо протестировать кандидата на службу, — сказал Уполномоченный Минобороны Кандалин. — Завтра жду к одиннадцати у себя. Надеюсь, полковник Булатов выделит вам машину…

Машину командир части выделил, военврачу показалось, что он сделал это с облегчением. Выехав из Кротова в пять утра, она прибыла в Тиходонск без четверти одиннадцать и ровно в назначенное время зашла в кабинет к Кандалину. Олег Станиславович приветливо поздоровался и выложил из сейфа на стол ещё тонкое личное дело:

— Ознакомьтесь, кандидат сейчас появится.

Наталья откинула обложку и обомлела! С фотокарточки на неё смотрел Саша Ветров: первая юношеская любовь — давняя, но незабываемая. Не может быть! Конечно, не может… Чудес на свете не бывает. Выпускник Ракетного училища Кудасов. Кандидата тоже звали Сашей, и это совпадение показалось ей многозначительным.

На следующий день после происшествия в «Золотом круге» курсанты Смык, Глушак и Кудасов писали объяснения: начальнику училища, начальнику факультета, особисту, кому-то ещё… Несколько раз приходилось их редактировать и переписывать, чтобы излагаемые факты укладывались в некую продуманную начальством схему.

На доске объявлений висел приказ об отчислении за аморальное поведение курсанта Короткова. По училищу ходили глухие слухи, что Андрея уволили за гомосексуализм. Даже участники событий думали, что судьбу товарища определил злосчастный поцелуй трансвестита.

— Но как они узнали? Прошло минут десять, а они уже оказались в «Золотом круге», — недоумевал Коля Смык.

— Может, позвонил кто… Или там были осведомители Котельникова, — размышлял вслух Боря Глушак.

— Там были только мы четверо. И никто не выходил, — уточнил Кудасов. — Откуда среди гражданских осведомители?

— Но факт-то налицо!

От кабинета начальника училища шла женщина с красными заплаканными глазами и помятым лицом. Это была мать Андрея. Никого не узнавая, она прошла мимо.

— Да, повеселились, — вздохнул Смык. — Какого чёрта мы попёрлись в этот притон с переодетыми педерастами!

— Вспомни, сам Андрей и предложил, — сказал Боря Глушак.

Александр молчал. Он вспомнил Оксану. Она тоже сказала, что «Золотой круг» — это притон, в котором приличной девушке не место. А он, вместо того чтобы поблагодарить за предупреждение, наорал на неё и бросил трубку…

— Курсант Кудасов, ко мне! — раздался сзади голос подполковника Волкова.

Чётко развернувшись и подойдя строевым шагом, Кудасов бросил руку к виску:

— Товарищ подполковник, курсант Кудасов по вашему приказанию прибыл!

— Вас вызывает начальник факультета. Следуйте за мной!

Опять, что ли? Сколько можно? И почему его одного?

Удивлённый Александр пошёл за курсовым офицером. За всю учёбу его никогда не вызывал к себе полковник Ерохин. Только Коротков удостаивался чести бывать в его кабинете.

Но сейчас вместо Ерохина в кабинете находился незнакомый майор — стройный, светловолосый и голубоглазый.

— Здравствуйте, Александр Олегович, — не по-уставному поздоровался он и с доброжелательной улыбкой протянул крепкую ладонь.

Майор располагал к себе и внешним видом, и осанкой, всей манерой держаться и говорить. Но кто это и что ему надо? Неужели особист из округа? Или самой Москвы?

— Курсант Кудасов, это майор Маслов, он хочет с вами побеседовать. Характер и содержание беседы разглашению не подлежит, — официальным тоном сказал Волков. — Вам всё ясно?

— Так точно, — растерянно ответил курсант.

Волков тут же вышел, оставив его наедине с незнакомцем.

— Присаживайтесь, — пригласил тот, указав на кресло возле журнального столика, и сам сел напротив, создавая неофициальную и непринуждённую обстановку.

— Я представляю командование Ракетных войск стратегического назначения, — сказал майор. — Причиной нашей беседы явился рапорт майора Попова из Красноярского полка МБР. В нём вы охарактеризованы исключительно положительно. Поэтому я уполномочен провести с вами подготовительную работу и в случае положительного результата предложить очень ответственную и перспективную должность. Что вы на это скажете?

— Я готов! — чётко ответил Кудасов. Сердце у него заколотилось. Ясно, что после такого предисловия его позовут не в бункер МБР шахтного базирования.

Майор Маслов разговаривал с ним около тридцати минут. О семье, об учёбе в школе, о спортивных интересах, об учёбе в училище, об интересах, о преддипломной практике… Вчерашний случай он не упомянул вообще, похоже, что он вообще ничего не слышал.

— А о какой работе идёт речь? — улучив момент, спросил Александр. Он изнывал от любопытства.

— Пока я не могу говорить о работе. Скажу только об условиях. Первое — полковничья должность. Сразу при зачислении на неё вам будет присвоено внеочередное звание…