принятые на самом высоком уровне. Они гласили, что отныне, для того чтобы приобрести любую табачную продукцию, гражданин должен быть зарегистрирован в государственной базе данных, куда вносятся сведения о лицах, добровольно прошедших процедуру вживления в свой организм идентификационного имплантата. Этот имплантат будет содержать полные анкетные данные о человеке, которые можно будет сканировать с помощью специального приложения, устанавливаемого на смартфоне. После сканирования данные автоматически будут загружаться на сайт полиции, которая сможет отслеживать лиц, курящих в неположенных местах, и автоматически накладывать на них штраф.
После установки имплантата гражданину будет выдан соответствующий QR-код, а также предоставлены данные о нахождении мест, где он может курить. Эти места будут выбраны с учётом места проживания гражданина, а также места его работы, при изменении которых необходимо будет подать заявку на корректировку предоставляемых мест для курения.
Также QR-код даёт право на приобретение лимитированного количества табачной продукции, рассчитанного исходя из среднего объёма потребления. Продажа табачной продукции гражданам без QR-кода влечёт за собой следующие наказания: для юридических лиц – штраф в один миллион рублей за каждое проданное изделие; для физических лиц – лишение свободы сроком до года за установление факта незаконной торговли любыми табачными изделиями, независимо объёма продажи.
Указанные меры вводятся исключительно в целях улучшения здоровья населения и оздоровления нации.
Дочитав статью, Мила побледнела и, еле сдерживая дрожь, вернула Лене смартфон.
Теперь нашей героине стало понятно и поведение продавщицы в табачном киоске, и то, почему так смутился Шурик Куликов, когда она попросила у него сигарету, и даже то, почему прохожие на улице принялись фотографировать её, когда увидели, что она курит.
– Ты что, ничего не знала об этом? – спросила Лена нашу героиню. – Мы же с тобой обсуждали это пару недель назад!
– Да, – медленно проговорила Мила. – Но я была уверена, что всё это лишь слухи, специально создающие ажиотаж, чтобы поднять цену на сигареты!
– Как видишь, это не слухи! – грустно проговорила Лена.
– К тому же ничего не говорилось об имплантатах и наказаниях! Говорили лишь о предполагаемых ограничениях продажи сигарет и введении запрета на курение вне специально отведённых мест! Так это всё время происходит! То запретят курить в подъездах, то на остановках! Вот я и думала, что введут ещё парочку ограничений, например, в местах выгула собак или чего-то подобного! Ну и заодно ограничат продажу сигарет в одни руки. Но чтобы такое! Чипировать нас вздумали!
– Мила! – строгим голосом произнесла Лена. – Там же написано: добровольно! Никто не заставляет тебя идти и вживлять себе в плечо имплантат! Не хочешь вносить свои данные в базу – не надо! Никто за тобой не придёт и под конвоем к врачу не отправит! Это – твоё личное дело!
– Да уж конечно! Личное! – перестала сдерживать свой гнев Мила. – Знают, что отказаться от курения человеку со стажем ой как не просто! Тут волей-неволей пойдёшь и поставишь свой зад под нож, лишь бы получить свою сигарету!
– Вообще-то не зад, а плечо! – скромно пояснила Лена.
– Какая разница! Суть одна!
– Но тебя никто не заставляет! – повторила Лена.
– Конечно, заставляют! Ещё и прикрываются заботой о здоровье! Уж так заботятся, так заботятся, что хоть караул кричи! Какая ж это забота, если у меня нет выбора?
– Почему же? Выбор есть! Всегда можно бросить курить! – возразила ей Лена с подозрительным спокойствием, хотя, возможно, сохранять хладнокровие ей помогали остатки утренней анестезии.
– Легко тебе говорить! – свирепо буркнула Мила. – Вот ты сколько лет куришь?
– Пять, – тут же ответила Лена, но затем задумалась. – Нет, вроде бы шесть.
– А я – двадцать пять! Чувствуешь разницу? В первые годы и я могла бы запросто бросить курить, потому что выкуривала по две-три сигареты в день! А сейчас – целую пачку! А иногда две! Тут сразу не бросишь!
– Есть специальные пластыри, – сочувственно предложила Лена. – Ну и жвачка помогает!
– Это таким, как ты, она помогает! – с горечью сказала Мила. – Сама-то ты что решила?
– Бросаю! – уныло ответила Лена. – Накуплю себе жвачки и буду целый день жевать, как корова! Поправлюсь, наверное! Придётся в спортзал записаться. А то к лету ни в один купальник не влезу!
– Хорошо тебе! – с завистью сказала Мила. – Будь я на твоём месте, наверное, тоже перешла бы на жвачку и записалась в спортзал! Там и парня себе найдёшь! Наши-то почти все спортом занимаются!
– Да, – грустно подтвердила Лена, и, глядя на неё, можно было подумать, что перспектива проводить выходные в спортзале являлась для неё сущим наказанием. – А ты что будешь делать? – в свою очередь спросила она Милу.
– Не знаю! – грубо ответила та. – Дожить бы до вечера и не сойти с ума! А там видно будет! Может, завтра я проснусь, и в стране всё вернётся на круги своя: курилку откроют, и сигареты будут продавать без ограничений!
– Сомневаюсь, – скептично проговорила Лена.
– Лучше молчи! – остановила её Мила. – Дай хоть немного помечтать, а то на душе и так кошки скребут!
И Лена поджала губы, чтобы не обронить больше ни одного случайного слова, способного ещё больше огорчить Милу. А та тяжело вздохнула и пошла в сторону своего рабочего стола, чтобы за работой попытаться забыть обо всех горестях этого унылого дня.
К концу рабочего дня Мила чувствовала себя ещё хуже, чем с утра. Стресс от новости об ограничении продажи табачных изделий и необходимости чипирования для их приобретения и возможности покурить, усиленный никотиновым голодом, довёл нашу героиню почти до крайности. Она была в таком отчаянии, что почти готова была убить за сигарету. И если бы в отделе спроса и предложений хоть кто-нибудь курил, она непременно выцыганила бы у него сигарету.
Более того, в течение дня Мила каждый час спускалась в курилку, надеясь, что заветная дверь откроется, и во дворе окажется хоть один курильщик, которого можно будет раскрутить на сигарету или хотя бы появится возможность вдохнуть в себя чужой сигаретный дым, чтобы хоть немного приглушить никотиновый голод.
Но этого не происходило. Дверь в курилку оставалась закрытой, а нос Милы не мог учуять ничего похожего на табачный запах. И чем больше проходило времени, тем в более отчаянном положении Мила себя ощущала. К пяти часам вечера она дошла до того, что принялась ходить по другим отделам и, под любым предлогом, заглядывать в рабочие столы и карманы верхней одежды тех людей, которые, как она знала, курили. Мила готова была украсть сигареты, коли легальным способом достать их у неё не было возможности.
Но и этот номер не прошёл. Те сотрудники КМСиЖА,
