– Я в Варшаве была проездом. Почти не запомнилось ничего. Может быть, Верочка поедет со своей мечтой в Прагу?
– В принципе это не важно. У нас в штате есть люди, занятые только сбором материала. А вы, Александра, хорошо знаете Прагу?
– Трижды бывала. В общей сложности провела там пятнадцать дней.
– Хорошо, пусть будет Прага, – легко согласилась Хазаревич. – Прага так Прага. Сделаем так… Я вам отдаю образцы текста, чтобы вы были в курсах. Вы пишете их пражские гулянья. Отношения развиваются не сразу. Нужно немного потянуть, подразнить читателей. Коснитесь, но только слегка, истории города. Каких-то достопримечательностей. В Праге Верочка с Виктором должны сойтись. Одна, можно две постельные сцены. Естественно, никаких частей тела. Кроме океана любви и моря счастья, ну… он взорвался в ней. Но не больше.
Однако наш Верунчик скоро раскаивается в случившемся. Ей кажется: она предала своего больного ребенка. После ночи любви она говорит Виктору резкие слова… А далее приезд Верочки в Москву. И здесь уже ее раскаяние, что так глупо порвала с Виктором, который ее по-настоящему любил. Только в Москве Вера понимает, что и она любит Виктора. А Виктор растворился. Его нет!.. Это должен быть один авторский лист. Сроку вам для разгона три дня. Гонорар, для начала, на испытательный срок, потом он будет расти, – пятьдесят долларов. Оплата по факту. Как?
– Пойду писать. – Саша сгребла листочки, откланялась и направилась к выходу.
– И еще… – окликнула ее Хазаревич. – Не забудьте, что Верочка – девушка простая и незамысловатая. Наши читательницы должны легко отождествить себя с ней. Вам понятно? Никаких заумств! В ее мечтаниях, размышлениях и чувствах – все должно быть прозрачно. Ясно?..
От разговора с Хазаревич у Саши остался не совсем приятный осадок. Хотя в общем работа ее устраивала. И получить пятьдесят зеленых за три дня необременительных трудов тоже было совсем неплохо. Придя домой, она налила себе большую чашку крепкого чая и засела за ноутбук.
Вечером вернулась с работы Ольга, а Саша все писала, не обращая внимания на дочь. Верочкина история, а особенно – воспоминания о собственных, безвозвратно ушедших счастливых днях, о былых поездках, прогулках по Праге, не на шутку увлекли Сашу. Взгляни сейчас на ее труды Хазаревич, она бы критически оценила Сашин первый опыт:
«…Не секрет, что гиды имеют свои проценты в ресторанах, куда приводят туристов, в обменных пунктах, где по их рекомендациям многие покупают валюту. А также с продавцов сувениров, стекла, смотрителей музеев. И Верочка, скорее по привычке, сразу провела Виктора по «своим» местам. На стекольной фабрике Виктор приобрел особенно много утвари и уходить оттуда не торопился. Он наблюдал, как прямо на глазах кореец выдувал стеклянные цветы. Виктор внимал его действиям, видимо, собирался приобрести и эти цветы. И тут он повернулся к Вере, чтобы обсудить, какой лучше взять цветок – розу или мимозу?.. Но неожиданно заметил, как Верочка получала откат с его предыдущих покупок. Они оба смутились и покинули фабрику…»
Да разве героини розовых обложек могут быть такими корыстными и расчетливыми? Ай-ай-ай, Александра! Учить еще вас и учить!
Ольга, хотя и совсем по другим соображениям, так же неодобрительно наблюдала за Сашиной деятельностью.
– Мемуары пишешь? Поесть бы…
– В холодильнике. Не мешай.
«…В пивном ресторане Верочка заказала себе кружку вишневого пива с плавающей ягодкой. А Виктор взял банановое, сладковатое, с дольками сушеного банана. И на пробу, такого он никогда не видел, – кофейное пиво, с запахом и зернами кофе. А на закусочку потребовал двухэтажное блюдо «Шатобриан» – на его первом этаже располагался миниатюрный каминчик, подогревающий второй, мясной этаж. В углу ресторана ненавязчиво работал телевизор. Передавали прямую трансляцию из роддома. Женщина мучительно рожала своего первенца, а роды принимал ее муж…»
– Мам, – звала Ольга, – в холодильнике-то пусто!
«…Когда они вышли из ресторана, Виктор не без иронии покосился на Верочку:
– На какую теперь фабрику пойдем? Или лучше за сувенирами?
Они стояли между Вацлавской площадью и Карловым мостом, среди многочисленных сувенирных лавок, торгующих на манер московского Арбата матрешками, бескозырками и ушанками. Только арбатский колорит разрушали кружащиеся во множестве негры. На площади Святого Вацлава они торговали марихуаной и одновременно зазывали в стриптиз-клубы.
– Пойдемте же куда-нибудь отсюда, – настаивал Виктор.
Некоторое время они шли молча. Верочке казалось, что Виктор теперь ей не верит. И даже презирает. Улицы Праги были запружены народом – сплошь молодые лица, не старше двадцати пяти лет. Такого количества молодежи, не только чешской, со всей Европы, кажется, нет нигде. Кругом виднелись обнимающиеся, целующиеся парочки. Виктор смотрел туда-сюда, и у него тихонько лихорадило кровь.
– Вера… – откашлялся он. – А почему мы молчим? Где мы сейчас идем? Что это за квартал?
– Это один из старинных районов Праги – еврейское гетто «Йозефов».
– Правда? – Виктор изумленно огляделся.
– Абсолютно. По чешской легенде, Прагу основали евреи.
– Серьезно?
– Дело в том, что через это место, где сейчас мы находимся, проходили важнейшие торговые пути с Запада на Восток. В X веке в месте пересечения торговыми караванами реки Влтавы возникло первое поселение еврейских торговцев. Постепенно поселение разрасталось и превратилось в еврейский квартал Старого города. С середины XIV века пражский Еврейский город был огорожен стеной и превратился в гетто, а затем, по образу и подобию пражского, стали возникать еврейские гетто и в других городах. Но Прага – мистическое еврейское место. Здесь жил загадочный раввин Леве, для защиты от погромов и в помощь себе создавший глиняного колосса Голема и ожививший его.
– Голема?! Как это?
– Вот слушайте. В 1580 году некий священнослужитель по имени Тадеуш, ярый антисемит, попытался организовать очередной еврейский погром. Рабби Леве узнал о заговоре. Во сне он спросил Небеса, какими средствами бороться с этой напастью. Небеса ответили: «Сотвори Голема из глины и уничтожь пошлую чернь».
В полночь Леве, взяв двух помощников, отправился к берегам Влтавы. При свете факелов они вылепили из глины мужскую фигуру. Каждый обошел ее семь раз против часовой стрелки, повторяя заклинание. После чего рабби вложил в рот монстру «шем», тайное имя еврейского Бога, написанное на пергаменте. Магическая записочка притягивала к чудовищу мощные силы Вселенной.
Оживленный с помощью каббалы ком глины одели, и он стал выглядеть как обычный человек. Раввин назвал его Йозеф. Новый член общины выполнял все приказы своего господина. Каждый день безмолвный слуга получал от рабби какие-нибудь задания. Но однажды Йозеф вышел из повиновения и принялся крушить всех евреев подряд.
