По крайней мере, не учитывать мой голос никто не имел права.
Определенно, мы поладили. Несколько слов тут, пара шуток там, и словоохотливый парнишка легко принял правила игры: с удовольствием пререкался со мной по мелочам, выдавая с потрохами свой интеллект, но никогда не переступал черту.
Могла поклясться, что ему нравилась наша свободная манера общения, без ежедневных поклонов и унижений, когда на его ехидство я не орала и не тянулась карать, а подкалывала в ответ. Удивительно, что он не задавал лишних вопросов и не докучал мне, живя в моих покоях, а я не напрягалась от его присутствия – чувство такта у него было заметным.
Почему я решила его оставить? Ну, во-первых, он все еще подросток. Пара рассказов о том, как с заключенными обходились в Холопской тюрьме, куда без зазрения совести сдавали слуг для «поучить уму разуму» аристократы, и вид жутких шрамов на спине, затянувших вырванное кусками мясо, впечатлили меня по маковку. Неудивительно, что ребенок мог выживать три дня своего побега на одних диких полусъедобных растениях. Жрать помои с пола в сыром каменном мешке – оно похуже будет. Вместе с тем меня беспокоил надрывный кашель этого мальчишки, хорошо слышимый по ночам, когда он не пытался сдержать его усилием воли. Сначала я думала, что у него что-то с лицевыми нервами, слишком уж заметны были судороги, но потом стало очевидно – пацан прятал симптомы недуга, загоняя их поглубже и стараясь казаться здоровым и бодрым.
А во-вторых, теперь мне понятно, почему он не мог выполнять черную работу. Он был теоретиком. У паренька оказался слишком сообразительный и быстрый ум, который вкупе с неплохими знаниями о мире делали его неиссякаемым источником информации и болтливости.
– Что ты хочешь этим желтым сказать? «Я кокетка, танцуйте меня семеро»? Да Гретта тебя первая за это прибьет, непутевая ты наша, спалит твою косичку дотла, бантик некуда цеплять будет, – продолжал насмешливо ёрничать Ясень.
Мира смешно дулась и, казалось, полностью игнорировала подначки, сосредоточенно подбирая тон атласных лент под букеты. Из белых лилий.
– Эй, молодежь, хватит спорить, – я погромче скрипнула дверью, чтобы из коридора не было слышно слов. – Айда двор украшать.
– Вы-то айда, а мне хана, – уныло ответил Ясень и пнул ножку стула.
– Не грусти, деревце, будет и для твоих корней тележка с навозом, – хихикнула Мира и не оглядываясь на раздувшегося от возмущения пацана продефилировала в коридор.
Мне оставалось только сочувствующе похлопать парня по плечу и продолжить сумасшедший день.
***
– Уста-а-а-ла, – я со стоном вытянула ноги и поглубже вжалась в кресло. На часах половина двенадцатого ночи, а от меня только что отстали с последней просьбой. Будь проклят тот умник, который сказал, что дворянки не утруждали себя работой! Да я за неделю не делала столько дел у себя в кофейне, как тут за день. Необходимость быть везде и сразу выматывала, выжимая последние крохи внимания и сил из моего голодного и уставшего тельца.
Развешивая фонарики, обработанные специальным раствором для крепости бумаги, я была искренне счастлива, пока экономка не разоралась на лакеев, позволяющих мне самой скакать по своей стремянке наравне с ними. Посмели бы они мне не позволить... Но эта дура решила, что сорваться на слугах при мне – отличное решение для восстановления свой репутации стальной Тэтчер, за что и огребла от меня штрафную отработку по уборке осыпавшихся листьев. Как пить дать, завтра опять попытается восстановиться как серый кардинал женской половины. Но завтра, как правильно заметила Мира, приезжает дражайшая тётушка Гретты, а при ней ни одна гадюка свистнуть не посмеет – слишком уж крутой характер.
А дальше началась сплошная игра за право отдышаться. Из сада меня выдернули на кухню, распределять и строго дозировать вино для разных блюд. Дегустировать, что примечательно, не дали. Видимо, посчитали, что по одному лишь названию и слабенькому опыту я должна сказать, какое шардоне подойдет к рыбе, а какое каберне – к дичи. А главное, гады, смотрели на меня честными глазами и под шумок пытались нюхнуть поглубже винные пары.
Через час я искренне пожелала провалиться всему винному погребу в недра местного Тартара и там посоветоваться с главным по выпивке, он явно лучше меня разбирается. На мой эмоциональный всплеск правильно отреагировала лишь Берта, отправив меня отдохнуть и пообещав вечером прислать бутылочку жемчужного розового вина, припрятанного специально для моего одинокого релакса. Уважаю, свойская женщина.
Только вместо «отдохнуть» меня ждали дикие крики с конюшни. Клянусь, если бы там опять кого-то пороли, я бы устроила всем прогрев лучше, чем у инфоцыган в соцсетях. Но кричал всего лишь Анри, вкладывая в свой крик всё возмущение и разочарование естественным отбором. Одна из безмозглых овсянок залетела на конюшню и каким-то феерическим чудом умудрилась попасть кобыле в рот. Воспитанная кобылка не стала жевать неожиданную добычу, зато знатно обслюнявила, после чего выплюнула и мокрый комок перьев успешно притворялся мертвым на полу, где его и нашел грум. Птица была объявлена безвозвратно погибшей, конюх – разбитым от горя отцом, а я – бесчувственным извергом, издевающимся над телом несчастной жертвы лошадиной бестактности.
Вы когда-нибудь пытались обозвать всех вокруг идиотами так, чтобы это слышали только лошади? Я смогла, ведь кони стригли ушами вполне согласно. Ругаясь сквозь зубы на наглую птицу, пытающуюся меня клюнуть из своего обморока, я быстро осмотрела тельце на предмет повреждений и пришла к выводу, что единственное повреждение сидит на полу конюшни и вытирает огромные слезы. Батюшки, как он до сих пор с ума не сошел с такой-то эмпатией к животным? И как мы до сих пор не сошли с ним с ума?
– Забирай свою пигалицу, – сунув ожившую птицу в руки Анри, я попыталась открыть небольшую дверь в задней стене конюшни, ведущую вглубь двора. Если постараться, то окружным путем можно добраться до дома так, чтобы меня никто не заметил и не припахал к очередной…
– Госпожа! – улыбающаяся Мира стояла, прислонившись плечом к внешней стене конюшни, ласково поглядывая на мои попытки слиться с открывшейся дверью. – Мне очень жаль, моя леди, но вас ждет церемониймейстер.
– Зачем? – ужаснулась я.
– Все благородные леди в день своего совершеннолетия обязаны пройти церемонию посвящения в резерв королевских магов. Так Ясень сказал, – беспечно махнула рукой служанка и потащила меня в поместье.
В гостиной меня действительно ждал низенький и чуть картавый господин, представившийся придворным церемониймейстером. Мне быстренько
