— Могу дать Вам номер ее телефона.
— Спасибо, но нет.
Я повернулся спиной к компьютеру.
— Если это все, у меня есть работа, и я подозреваю, у тебя тоже.
— Да, конечно.
Он встал и подошел к двери. Я сделал быстрый расчет и ошибся, получив как можно больше данных.
Я пытался говорить сочувствующим тоном:
— Постой. Я не хотел быть грубым. Слушай, если пройдет еще время и у тебя останутся подозрения, дай мне знать. Посмотрим, что я смогу с этим сделать.
Я улыбнулся.
Он вздрогнул.
— Спасибо. Я ценю это.
Он кивнул мне и поспешил покинуть мой кабинет.
Этот идиот все еще был в неведении, и я получил прямую связь с любыми подозрениями, которые он может развить. Мне нужно было, чтобы он успокоился, хотя он не казался настоящей проблемой. Это был тот сопляк из ее класса. Он поднял такую вонь. Но если Вероника тоже что-то заподозрила, мне нужно было все исправить.
Я вошел в учетную запись мобильного телефона Камиллы. У нее была дюжина сообщений от Вероники, каждое из которых было безумнее предыдущего. Было пару недавних сообщений от Минта Бакстера. И, наконец, говнюк успел написать: «Все в порядке?»
Неужели я так плохо подражал нормальному человеку? Очевидно, так и было. Учитывая панический тон текстов Вероники, который включал угрозу позвонить американскому послу в Бразилии, мне нужно было что-то сделать, и мне нужно было сделать это быстро.
Мой телефон просигналил, и голос моей секретарши прервал мои размышления.
— Мистер Линдстром здесь, чтобы увидеть вас.
Папы не было в моем расписании на сегодня, но я не мог ему отказать. Черт, у меня не было на него времени.
Он вошел и закрыл за собой дверь. Я видел его в выходные, но он, казалось, постарел еще больше в течение пяти прошедших дней.
Его усталые глаза осмотрели меня, когда он занял освободившееся место.
— Ты ее уже отпустил?
Я вздохнула с облегчением.
— Нет, и не собираюсь.
— Тебе придется.
— Пап, я ценю, что ты пришел поговорить со мной об этом, но ничего не изменилось. Она должна быть со мной.
— Сынок, пожалуйста.
Он наклонился вперед, его глаза несли ту же интенсивность, которую я видел в зеркале каждое утро.
— Ты не можешь так с ней поступить.
— Я просто помогаю ей.
— Нет.
Он отрицательно покачал головой.
— Это не так. Ты помогаешь себе.
Разочарование закралось в мой голос.
— Ничто из того, что ты говоришь, не заставит меня передумать.
— Ты мне больше не доверяешь? — боль, подобная той, что я видел, когда умерла моя мать, расцвела в его глазах. — После всего?
— Доверяю.
Я боролся со своими мыслями и старался расположить их в наиболее логичном порядке.
— Всегда доверяю. Ты единственный человек, который никогда меня не подводил, единственный, кого я интересую. Но здесь все по-другому. Камилла другая. Я не могу этого объяснить.
— Я могу.
Он провел рукой по морщинкам на лице.
— Ты любишь ее.
Я рассмеялся.
— Я даже не знаю, что это.
— Может, и нет, но сердце, которое у тебя внутри, оно знает.
Отец откинулся назад, хотя напряжение в нем не уменьшилось.
— Если ты не отпустишь ее, то никогда не получишь ее. Она ускользнет сквозь твои пальцы, как песок.
«О чем он вообще говорил?»
— Она у меня уже есть. Она совсем не ускользает от меня.
Мой телефон начал жужжать на моем столе. Я схватил его и ввел код. Бл****дь. У меня был полный вид с камеры видеонаблюдения Камиллы, мчащейся через лужайку к лесу.
— Сынок, ты должен смотреть глубже. Ты хочешь ее, но также ты хочешь то, что внутри нее. Ее сердце. Ты никогда не получишь его, пока она в клетке.
Его вздох был жесткий, измученный.
Мои ладони покрылись потом.
— Папа, мне нужно работать…
— Нет, ты выслушаешь меня, — его тон не вызывал споров. — Вы двое, — он указал на меня, — вы принадлежите друг другу.
«Где, черт возьми, Тимоти?» Мой телефон гудел сильнее, когда она прошла следующий уровень безопасности. Я хотел убежать, полететь к дому и поймать ее, но не мог.
— Сынок!
Папа хлопнул ладонью по моему столу — впервые за долгое время я увидел его таким взволнованным. Затем выражение его лица смягчилось.
— Когда я разговаривал с ней в библиотеке, я мог видеть все это, может быть, даже так же, как ты. Ее личность, ее симпатии и антипатии, ее свет в темноте. Я... — он остановился и сглотнул, затем потер переносицу. — У меня даже была эта короткая фантазия о внуках — вы двое создаете семью и так счастливы вместе.
— Именно.
Он наконец-то начал понимать. Движение от края экрана привлекло мое внимание — Тимоти на квадроцикле. Облегчение пронеслось сквозь меня. Она не доберется до леса.
— Но это неправильно. То, что ты сделал, не сработает.
Он отрицательно покачал головой.
— Я хочу, чтобы все получилось. Чтобы вы были вместе. Внуков. Счастья. Я хочу все это для вас. Но это не способ получить все это. Ты можешь ловить ее и удерживать сколько хочешь, но ты никогда не получишь ее, пока не освободишь.
— Это не так!
У меня все было под контролем. Тимоти догнал ее, и она остановилась. Вскоре Камилла забралась с ним на квадроцикл, и они оба отправились обратно в дом. Я опустил телефон, но продолжал подглядывать в экран.
— Ты ошибаешься.
— Нет.
Он с трудом встал на ноги и зашаркал к двери.
— Это так. И это самая печальная часть всего этого.
Он не оглядывался назад, когда дверь за ним захлопнулась.
Глава 29
Камилла
Острый кончик моего карандаша оставлял на листе темные линии, казалось, по бумаге развивалась темная венозная кровь. Я никогда не держала в руках образец Така Чантриери (прим. Черная Летучая Мышь, Цветок Дьявола — несомненно, одно из самых необыкновенных красивоцветущих растений, родом из Индии и Малайзии), так что была в восторге, обнаружив его в приобретениях, которые Джерри принес ранее, как только я вернулась после моей последней неудачной попытки побега. Мой объект располагался посреди широкого деревянного стола у окон библиотеки, и я нарисовала его так точно, как только могла. Растение, часто называемое Черным Цветком Летучей Мыши, имело особую красоту, которая взывала ко мне. Чернильные листья с более темными прожилками сопровождались светло-зелеными завитками, которые выглядели как усы на старой кошке. Я только надеялась, что смогу точно перенести это на бумагу.
Стук в дверь привлек мое внимание, и Тимоти вошел с коробкой в руках.
— Что это такое?
— Микроскоп, слайды, ступка и пестик, инструменты и несколько других предметов для начала работы. Я заказал остальное и устрою небольшую научную зону прямо в музыкальной комнате, если вы не предпочтете ее в оранжерее или здесь.
Я перестала рисовать.
— Если я скажу, что хочу Луну, думаешь, он достанет ее для меня?
— Осмелюсь предположить, что он попытается.
Я подняла свой взгляд к люстре.
— Себастьян, привет.
Тишина.
— Эй, я собираюсь снять свой топ. У тебя есть мысли по этому поводу?
— Камилла, пожалуйста, — Тимоти закрыл глаза. — Не знаю, смогу ли я справиться с этим сегодня.
Я встала и подошла к нему, чтобы помочь с коробкой.
— Я просто хотела посмотреть, слушает ли он.
Он не дал мне коробку, но отнес ее на стол, где я работала.
— Могу я спросить тебя кое о чем? — я вглядывалась в его голубые глаза.
— Если это касается того, что ты пыталась сбежать, я бы предпочел, чтобы ты об этом не спрашивала, — он поморщился и сделал шаг назад.
— Нет, не об этом.
Я указала на кожаный диван и удобное кресло, которое мне нравилось.
— Разговор пойдет не о побеге. Обещаю. Мы можем присесть на минутку?
— Наверное, мне не стоит.
— Пожалуйста?
Я присела на край кресла и надеялась, что Тимоти последует моему примеру.
