Молочно-белые волосы почти вибрировали за его спиной, как туго натянутые струны, черные шелковые одежды буквально облепили тело, а защитный козырек, казалось, вот-вот поднимется и примет горизонтальное положение, когда Джерри наклонился и пошел на поворот и сбавил мощность двигателя до нормальных, без надрыва, оборотов, чтобы направиться в сторону продолжения Кромвель-роуд, где ему повстречалась похоронная процессия.
За катафалком вереницей ехали три «остин-принцесса», устаревшие очертания которых и неуклюжий вид сзади, казалось, ставили окончательную точку в судьбе того, кто покоился в гробу.
Почти лежа на бензобаке, вытянув руки, чтобы покрепче держать руль своей «сенокосилки», Джерри прошмыгнул буквально перед самым носом передней «принцессы» движением, которое было похоже на какой-то изящный, но и непристойный танец.
Совершив это не очень-то приличное действо, Джерри снова прибавил обороты и помчался по направлению к Брентфорд-Маркет.
Пассажирам «принцессы» было явно не до него, поэтому Джерри не беспокоился, что за ним погонятся.
Он свернул на Кью-Бридж-роуд, переехал через мост и устремился по Кью-Грин к большим воротам, спроектированным Десимусом Бартоном и сооруженным в 1848 году специально для Ботанического сада ее Королевского Величества. Джерри проехал через сварные железные ворота, которые венчала королевская корона, и снизил скорость до семидесяти миль в час, проехал мимо Эройд-Хауса Джона Нэша, оранжереи Чамберса, особняка Филми Ферн, после чего мопед Джерри перепахал лужайки, потом попал на Широкую тропу и, резко изменив угол наклона мопеда и приподняв переднее колесо, промчался сквозь свежий утренний воздух к Палм-Хаусу Бертона, который сверкал всеми своими окнами, балконами и перекрытиями рядом с Розовым садом, проревел двигателем между Австралийским и Умеренным домиками, пересек несколько цветочных клумб и лужаек, прокатился между спокойными кедрами и потом затормозил и остановился приблизительно в 160 футах от Красной пагоды, которая возвышалась над кедрами.
Металлические пластины на каждой из десяти крыш пагоды отражали солнечный свет, солнечные лучи брызгали во все стороны от стеклянных сводов, которые закрывали бронзовых драконов, стоявших в каждом углу каждой восьмиугольной крыши, в точности там, куда они были поставлены в 1761 году сэром Уильямом Чамберсом, отдавшим свое творение на суд принцессы Аугусте.
Джерри опустил козырек, защищающий глаза от солнца, и внимательно посмотрел вверх.
В тени балкона на шестом этаже стояла какая-то фигура, которая, пока Джерри смотрел на нее, подошла к краю балкона и наклонилась через перила. Этот человек на балконе был одет в длинный, грязный плащ, застегнутый на все пуговицы.
Это мог быть только Флэш Гордон.
Джерри открыл дверь и начал подниматься по центральной железной лестнице, которая вела наверх, мимо пустых междуэтажных перекрытий, выложенных дубовыми досками. В солнечном свете, пробивающемся сквозь грязные окна, виднелась взвесь пыли.
Пока Джерри добирался до шестого этажа, Флэш Гордон прошел сквозь застекленную балконную дверь и стоял, расслабившись, ожидая появления Джерри.
Большие карие, но довольно пустые глаза на красном, нездорового вида лице бегло осмотрели шелковый костюм Джерри, а его покрытые пятнами пальцы тормошили пуговицы плаща, как будто стараясь расстегнуть их, чтобы легче дышалось.
Ниже плаща Джерри увидел пару толстых серых носков и ботинки, сильно запачканные еще не высохшей, похожей на ил грязью.
— Э… как поживаете, мистер Корнелиус? — Толстые губы Флэша двигались, создавая подобие вялой улыбки. Произношение было невнятным.
— Доброе утро, Гордон, Кью расположено несколько в стороне от ваших владений, не так ли?
Взгляд Флэша слегка посветлел.
— Ну что ж. Видите ли, мистер Корнелиус, я обожаю бывать на природе, среди зелени. У меня самого есть небольшой садик. Я немного занимаюсь садоводством. Я люблю разводить какие-нибудь маленькие кустарники. Маленькие теплицы, оранжереи. Я обожаю зеленые насаждения. Всевозможные. Теперь я ухаживаю за этими зелеными насаждениями, когда могу. Больше никто не захотел работать здесь. Я полностью владею этой маленькой страной.
— И ею легко управлять.
— Очень легко, — ответил Флэш, моргнув и на мгновение прикрыв внезапно загоревшиеся зрачки глаз, судорожным движением сунув руки в карманы. — И еще здесь тепло, но приближается зима, — почему-то прошептал он. Видимо, у него от внезапного волнения перехватило голос. Прочистив горло, Флэш продолжал:
— Для того чтобы поддерживать необходимую температуру в зимнее время, мне необходимо довольно много топлива. А топливо не растет на деревьях. Ну, хорошо… если быть точным… не на всех деревьях.
Избегая взгляда Джерри, Флэш двинулся к лестнице и начал спускаться.
— Не пройти ли нам в другое место, — предложил он Джерри.
— Да, здесь слишком открытое место, — согласился тот, недовольным тоном выражая свое отношение к происходящему, пока спускался вслед за Флэшем.
Они шли по аллее золотых кедров по направлению к удаленному Австралийскому домику.
— Сейчас в Австралии, конечно, весна, — пробормотал Флэш.
— Я бы не рассчитывал на это. По крайней мере, не сейчас.
— Думаю, что нельзя рассчитывать, нет.
Флэш вытащил из кармана ключ и открыл дверь. Они вошли внутрь помещения, где царила атмосфера горячих, ярких субтропиков, и двинулись вперед среди эвкалиптов, древовидных папоротников, пальм, кенгуриных лапок, пустынного горошка Стюарта, мимоз и акаций.
— Вы сказали известному вам мистеру Коутрубуссису, что у вас есть кое-какая информация о некоей украденной собственности, — сказал Джерри, когда они остановились, чтобы полюбоваться пурпурными цветами рододендрона.
— Совершенно точно.
— Информация точна или расплывчата?
Флэш слегка озадачено посмотрел на Джерри:
— Конечно же первое.
— И в обмен на это сообщение вы бы хотели подвергнуться обратному преобразованию?
— А, вот вы о чем… Преобразованию? Нет. Понимаете ли, я довольно счастлив здесь. Я люблю растения, а они любят меня. И я могу, сколько хочу, бродить среди них, ожидая посетителей, разве это не счастье?
— Конечно, вы можете…
— Поэтому, мистер Корнелиус, в общем и целом будем считать, что эта проблема решена. Раз и навсегда. Речь идет совсем о другом. Я бы в любом случае отдал вам информацию совершенно бесплатно, и вы это прекрасно знаете. В память о старых добрых временах. Но вы понимаете, мистер Корнелиус, мне необходимо топливо на зиму.
