Саизума вдруг умолкла. Она как будто пыталась вызвать в памяти страшные картины далекого прошлого, что никак не отпускало ее.
— Я помню тот крик… кто кричал? кто молил о помощи, там под сводами собора?.. Этот крик раздирает мне сердце… Пощадите, пощадите ее! Нет, она не дождется пощады! Будь проклята, колдунья!.. К ней тянутся кулаки! Ее проклинают!.. И вдруг все кончилось! Только мрак и тишина, тишина темницы… она бредит… она умирает. Потом рассвело, начался новый день… И вот цыганку ведут на смерть, толпа беснуется… Кто это кричит у подножья виселицы?.. Появилась надежда… надежда на что? Кто тут смеет надеяться? Она ничего не знает, ничего не понимает… Она измучена, сердце ее не выдерживает, и разум гаснет…
Саизума замолкла, и безумный смех снова слетел с ее уст.
— Прощайте! — крикнула она. — И не идите за цыганкой. Ее дорога полна опасностей. Ее ждет несчастье… Прощайте!
— Леонора, остановитесь! — крикнул Карл Ангулемский.
Цыганка обернулась, подняла руку к небу и произнесла:
— Зачем призывать смерть? Ищите на виселице — там и найдете Леонору!
Легким шагом пошла Саизума по склону холма и вскоре исчезла за скалой.
— Надо остановить, вернуть ее! — бросился молодой герцог к Пардальяну. — Мы заберем ее, вылечим.
Сначала Пардальян отрицательно покачал головой, но, увидев, как разволновался его спутник, поспешил согласиться:
— Давайте догоним ее!
Оба кинулись по той тропинке, по которой только что ушла Саизума, но цыганка как сквозь землю провалилась. Они обыскали все вокруг, никого не обнаружили и решили вернуться в Париж.
Ночь они провели в гостинице «У ворожеи», где ничто не потревожило сон двоих друзей, а рано утром направились на встречу с Моревером, однако остановились, не дойдя до Виль-Эвека. Пардальян, конечно, был убежден в искренности Моревера, но кто знает, что тот мог придумать за ночь. Шевалье решил, что излишняя предосторожность не помешает. Поэтому они с герцогом заняли позицию в небольшой рощице, через которую проходила дорога из Парижа на Виль-Эвек. Часов в девять на дороге появился всадник, мчавшийся во весь опор.
— А вот и он! — констатировал Пардальян.
Действительно, это был Моревер. Шевалье сразу же узнал его, хотя всадник был еще очень далеко.
Когда он подъехал поближе, Карл Ангулемский убедился, что его друг не ошибся.
— И вправду — Моревер! А как вы узнали на таком расстоянии?
— Мы уже пригляделись друг к другу за столько лет, — лаконично ответил шевалье.
Но на душе у Жана было по-прежнему тревожно. Если бы герцог пригляделся повнимательнее, он бы заметил, как побледнел Пардальян. Но молодой человек смотрел только на Моревера… смотрел и весь трепетал от счастья… Да и как же иначе: ведь Моревер вез ему весть о Виолетте! В противном случае он не осмелился бы явиться сюда…
— Он! Он! — твердил Карл. — Один… и без оружия… Ах, Пардальян, как я счастлив!
— Пошли ему навстречу, — сказал шевалье.
Они вышли из-за кустов на дорогу. Моревер сразу же заметил их. Подъехав поближе, он спрыгнул с коня, снял шляпу, поклонился и произнес:
— Господа, вот и я!..
Глава IX
СЛОВО МОРЕВЕРА
Вернувшись в Париж после объяснения с Пардальяном, Моревер принялся слоняться по городу: он не мог усидеть на месте. Он шел наугад по парижским улицам, шел быстрым шагом, не замечая прохожих, которые в страхе шарахались от него. Неудержимая, злобная радость бушевала в его груди. Время от времени он забегал в какой-нибудь кабачок, одним глотком выпивал стакан вина, швырял на стойку монетку и снова бросался на улицу.
Наконец-то, наконец-то Пардальян оказался у него в руках! Теперь уж он его не упустит! Он не сомневался, что шевалье явится на свидание. Главное — все обдумать. Любое предательство должно быть хорошо подготовлено.
Пардальян явится, и он безжалостно разделается с ним собственными руками. Никаких Бастилии, с Бюсси лучше не связываться! Он сам раздавит Пардальяна! При этой мысли Моревер яростно пристукнул каблуком о камни мостовой, словно желая размозжить голову гадюке, оказавшейся у него под ногами.
Он еще не придумал, как захватить шевалье, но он знал главное: Пардальян у него в руках! Моревер чувствовал себя на седьмом небе и наслаждался своим счастьем.
Наступил вечер, а негодяй все бродил по улицам. Тех прохожих, что попадались ему на пути, он попросту небрежно отшвыривал. Часов в девять он налетел на какого-то мужчину.
— Прочь, мерзавец! — прорычал Моревер и двинулся дальше.
— Эй, приятель! — окликнул его прохожий. — Это меня вы назвали мерзавцем? Остановитесь, не то я ударю вас сзади!
Моревер обернулся и узнал одного из приближенных герцога де Гиза.
— Лартиг!
— Моревер! Ты?!
Моревер посмотрел на приятеля, и в голове у него промелькнула страшная мысль: «Гиз считает, что я выполняю его поручение. Если герцог узнает, что я в Париже — все будет кончено!.. А Лартиг, конечно, завтра же все разболтает. «
— Так это ты! — улыбался Лартиг. — Вовремя ты повернулся, а я уже хотел проткнуть тебя сзади шпагой. — Если я не ошибаюсь, сударь, — холодно произнес Моревер, — вы меня толкнули и назвали мерзавцем?
— Моревер, ты что, с ума сошел? — удивился Лартиг. — Господин де Лартиг, подобное оскорбление можно смыть только кровью.
— Не ожидал, господин де Моревер… Раз вы желаете драться, жду вас с секундантами на Пре-О-Клер завтра в восемь утра!
— Я до завтра ждать не буду! — вскричал Моревер.
Отметим, что Лартиг был отважный дворянин и прекрасный фехтовальщик. Дерзкий вызов Моревера разозлил его до крайности.
— Сударь, по-моему, вы потеряли голову, — сказал Лартиг. — Вы совершенно забыли о дворянской вежливости. Я готов — защищайтесь!
Они обнажили шпаги, и дуэль началась. Противники обменялись несколькими ударами, потом Моревер сделал резкий выпад, и Лартиг пошатнулся. Шпага выпала у него из руки, и он без единого стона рухнул на землю. Клинок Моревера вошел ему в грудь, насквозь пробив правое легкое.
Убийца спокойно вытер шпагу и убрал ее в ножны. Оглядевшись, он увидел, что набережная Сены, где они встретились с Лартигом, пустынна; затем наклонился, желая убедиться, что его противник мертв, и столкнул труп в воду.
Вскоре Моревер неторопливо двинулся дальше. Как ни странно, убийство успокоило его. Мы остановились на этом эпизоде, хотя он и не играет важной роли в нашем повествовании, чтобы читатель понял: Моревер был человеком храбрым, безжалостным и хладнокровным, смерти он не боялся и решения принимал мгновенно.
Исход дуэли не был предрешен — в ней мог победить и Лартиг. Моревер это прекрасно знал, однако ввязался в драку, не колеблясь ни минуты. Впрочем, дуэли были ему не в новинку — он провел не один десяток поединков.
