Но она не нашла формуляра, предназначенного для Архива, где хранились генетические коды всех базельцев. Архив и Перепись работали вместе, но никогда не сближались — она знала это. Значит, приходилось повторять самую незначительную операцию дважды. Черт знает, что творится с эффективностью администрации, подумала она, возвращаясь к окошечку.
Чиновник взял формуляр, проверил правильность его заполнения, с силой ударил по нему печатью, свернул и сунул в отверстие пневматической почты, которая со свистом проглотила сверток. В этот момент пол задрожал. От вибрации даже зазвенела люстра.
Машины по производству метчиков располагались прямо у нее под ногами. Доступ к ним был крайне ограниченным. Роберта, несмотря на свой двойной статус чиновника и колдуньи, не имела права их посещать.
— Простите, — извинилась она. Чиновник, уже решивший, что закончил с посетительницей, собирался вернуться к чтению Газеты лагуны. — Разве для изменения характеристики не надо заполнять два формуляра?
Он бесцеремонно оглядел ее. Потом, решив, что вопрос стоит ответа, сообщил:
— Отныне Архив и Перепись стали одним целым. Новость еще пока не получила официального подтверждения. Понимаете, со всеми этими убийствами результатами похвастаться нельзя.
Биографические и генетические данные были объединены? Дело должно было потребовать гигантских затрат… А Фулд не сообщил об этом прессе?
Пол задрожал вновь. Привыкший к гулу чиновник даже не моргнул.
— Я как раз работаю над этими убийствами, — сказала она. — Похоже, все жертвы получали один и тот же тип письма от вас. Вернее, от Переписи. — Она извлекла пачку писем из сумочки и положила их на стойку. — Мертвецы перестали фигурировать в Архиве. Может, просветите мою башку?
Она сомневалась, что армия инженеров работала над аварией с метчиками под давлением Фулда. Но низшие служащие вроде этого человека не раз помогали ей. Следовало начинать с основания пирамиды. Такова была одна из заповедей ее отца, альпиниста-любителя.
Разложив перед собой письма, чиновник заколотил по клавишам небольшой машины, спрятанной под стойкой. Через пять минут просмотра дел он сообщил Роберте:
— Идентификационные номера этих лиц находились в момент их смерти в состоянии пересмотра. По разным причинам. Марта Вербэ собиралась переехать в приют для престарелых. Изменение характеристики было затребовано отделом обслуживания пожилых людей, двадцать второй этаж. Вацлав Скадло вот-вот должен был стать совершеннолетним. Изменение от ЗАГСа, сорок пятый этаж. Жоржа Фликара преследовали судебные приставы. Была открыта процедура замораживания активов. Изменение от страховщиков, четырнадцатый этаж… Продолжать?
— Не стоит.
Чиновник вернул ей письма и снял очки.
— Объединение Архива и Переписи произошло со сбоями, — поведал он. — Случилась авария, которая спорадически проявляется, в частности, в классификации. Поэтому и рассылаются эти письма. Вы знаете, процесс автоматический. Все это не удивляет… — С ее губ был готов сорваться еще один вопрос. — Похоже, метчики никого не видели — ни жертв, ни убийцу…
Чиновник хорошо знал это. Но слепота датчиков была одной из самых охраняемых тайн этого следствия — ее хранили лучше, чем тайну метода Барона.
— Они ничего не заметили.
— Святой Баббедж, я знал это! — Чиновник яростно сгибал и разгибал дужки очков. — Если наши идентификационные номера не совпадали с генетическими кодами Архива, логично, что метчики ничего не заметили! Эти люди как бы не существовали!
— Когда произошло слияние Архива и Переписи? — спросила Роберта.
— Около двух недель назад.
Чуть раньше, чем начались убийства.
— И сколько людей затронуто проблемами классификации?
Колдунья, которой Архив продолжал писать, входила, похоже, в круг этих лиц. И Мартино. Плюс жертвы…
— Четверть.
— Четверть чего?
— Четверть города. Понадобятся месяцы, чтобы навести порядок в делах.
Послышался новый рев. Звякнула люстра. Метчики… Роберте надо было собственными глазами увидеть подземные установки. Но милиционеры не пропустят следовательницу, даже с ее улыбкой, могущей растопить Шпицберген.
— Туалет у вас там? — Она показала на дверь, скрытую растениями в кадках.
— Да.
Роберта пересекла холл и закрыла за собой дверь. Значит, правда, повторяла про себя удрученная колдунья. Метчики ослепли. Всю Перепись следовало наказать за неоказание помощи попавшим в беду людям.
Дверь туалета приоткрылась. По мозаике покатился розовый шарик. Чиновник привстал, глядя на него. Шарик затрещал, несколько раз пискнул и превратился в пирамидку розовой пены.
— Что это за штуковина?
Пена быстро разрасталась в объеме, поднялась до уровня стойки, потом ринулась на приступ люстры.
— Да, что это такое! — возмущенно взревел чиновник, выскакивая из-за стойки и отступая к выходу.
Милиционеры оставили свой пост и нерешительно приближались к незнакомому веществу. Никто не заметил Роберту, которая воспользовалась суматохой, чтобы проскользнуть вдоль стены и ринуться в коридор, ведущий в подземелья. Она оказалась в раздевалке. Герметичные комбинезоны из белой резины с красным козырьком на шлеме рядком висели на плечиках.
— Потеряешь все очки, заработанные ради пенсии, — пожурила она себя, натягивая один из комбинезонов.
Три тамбура освободили ее от всех частиц внешнего мира. Третья диафрагма с шипением разошлась, открывая доступ в святая святых Безопасности.
С мостика открывался панорамный вид на волшебно-промышленный конвейер, рождавший метчики, — Роберта, по крайней мере теоретически, знала, как работает эта сложная машина.
Все начиналось в больших чанах-отстойниках, куда подавались сложные питательные смеси. Затем метчики проходили калибровку, фильтрацию и сушку. Потом их направляли на статистический тест в механическое паровое чудовище, которое требовало неусыпного внимания инженеров, колдунов и не колдунов, трудившихся в подвалах, наблюдая за аппаратурой и записывая их реакцию.
Статистик был утыкан перфокартами, прямо связанными с Архивом и Переписью. Чистые метчики поступали внутрь и насыщались информацией в виде электрозарядов. Выучив все данные о базельцах и тексты законов, они попадали внутрь пяти пузатых моечных машин, которые выбрасывали их наружу через пять труб огромного диаметра, утопленных в стенах.
Метчики были загадочными формами жизни. Паукообразные воздушные медузы, разумная пыль… Они обладали сказочной памятью, несмотря на микроскопические размеры. Их еще называли Селенами, поскольку их цикл воспроизводства совпадал с лунными циклами. Приближающееся полнолуние должно было дать жизнь новому поколению стукачей. И инженеры проводили последние проверки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
