Однако король опоздал.
До его прибытия аргеманы успели положить у стен замка весь гарнизон барона Бекара. Сами они тоже потеряли много людей, но все-таки прорвались к причалам.
Король Гедеон, спешившись, выбежал на причал, уже когда на «Торванге» кипел последний бой, и аргеманы ценой неимоверных усилий вытащили ее на открытую воду. Ингер из Ферна плавал в воде, сброшенный за борт истребителем народов Романом Барабиным, и ему еще повезло.
У аргеманов не принято чрезмерно отягощать себя броней. Кольчуга и другие детали доспехов легко снимаются.
А если бы в воду ненароком упал король Баргаута в своих тяжелых латах, далеко не факт, что его удалось бы спасти.
Оруженосцы, которые прекрасно это понимали, поспешно отвели дона Гедеона от края разбитого причала, так что его величеству так и не довелось встретиться с Ингером из Ферна лицом к лицу.
Однако «Торванга» уцелела и, будучи посажена на мель, могла быть отремонтирована и возвращена в строй.
И что еще важнее — отряд аргеманов, который должен был захватить заговоренную крепость Беркат на дороге, ведущей к замку Ночного Вора, фактически перестал существовать.
Король Гедеон пришел в Альдебекар с малой частью войска. Основные силы под предводительством принца Леона и майордома Груса продолжали идти на запад, и теперь у них была обоснованная надежда, что люди Ночного Вора не смогут захватить заговоренную крепость без помощи аргеманов.
Достоверные известия из Берката король Гедеон рассчитывал получить в ближайшие часы. Еще ночью, когда в замок, где ночевал король, примчался майордом Грус Лео Когеран, отряд принца Леона устремился к заговоренной крепости галопом, рассчитывая прибыть туда к утру.
Надо полагать, он уже прибыл, и принц должен был прислать гонца с докладом о положении дел на текущий момент.
Правда, принц не знал, что король повернет в Альдебекар. Но основные силы во главе с королевским майордомом продолжали двигаться по той самой дороге, где и должен был их искать гонец.
Как понял Барабин, в этих краях вообще было не так уж много дорог.
Но гонца из Берката Роман не дождался. Он свалился без сил, едва дойдя до замка барона Бекара.
Разбудила его первая красавица деревни Таугас Сандра сон-Бела, которая сообщила, что ее односельчанки собрались во дворе замка и ожидают решения своей судьбы.
Барабин не сразу понял, о чем идет речь. Голова у него трещала, как с похмелья, и все мышцы болели, чего не бывало уже очень давно. А тут еще эта Сандра — красивая и горячая, но назойливая, как муха.
Она явилась к Роману обнаженная и ластилась к нему, как кошка, попутно объясняя, что бывшие пленницы в таком же виде стоят во дворе и ждут, когда Истребитель Народов подтвердит свое намерение их освободить.
Как оказалось, пока Барабин спал, кто-то из рыцарей попытался оспорить перед королем его право делить добычу и даровать свободу пленницам. И даже более того — были высказаны сомнения по поводу того, насколько законно колдун по прозвищу Истребитель Народов присвоил себе именной меч Эрефор и титул барона Дорсета.
По счастью авторитет старого барона Бекара был выше авторитета недовольных, которые в большинстве своем утратили рыцарское достоинство, отдав в руки врага свои именные мечи.
А Истребитель Народов, по свидетельству дона Бекара, сделал для королевства Баргаут так много, что сомневаться в его правах на рыцарское достоинство могут только люди, совсем лишенные чести.
Справедливости ради следует отметить, что у старого барона был в этом деле свой интерес. Ведь ему Барабин пообещал отдать «Торвангу», которая была во много раз ценнее всех рабынь вместе взятых.
Однако Роман имел на это право только в том случае, если он, как командир, мог распоряжаться всей добычей.
Если же рассудить иначе и начать передел, то воины могли предъявить свои права не только на рабынь, но и на «Торвангу».
Во время перепалки дошло до утверждений, что Барабин, заполучивший именной меч обманом и колдовством, никаких прав не имеет, а барон Бекар не может считаться командиром, поскольку фактически отряд возглавлял не он.
Таким образом никто из отряда делить добычу не вправе, и, следовательно, это право переходит к королю. А у короля достаточно власти, чтобы отписать в казну часть добычи, физически не подлежащую разделу.
«Торванга» подходила под это определение как нельзя лучше, и дон Бекар это прекрасно понимал.
Так что у старого барона по сути не было выбора. Одного его слова под присягой было достаточно, чтобы повернуть дело в ту или другую сторону.
И дон Бекар предпочел не доводить дело до королевского суда.
Преклонив колено перед королем, он поклялся, что во время захвата «Торванги» и морского похода отрядом баргаутов командовал чужеземный чародей по прозвищу Истребитель Народов, и в тот момент никто не сомневался, что именной меч Эрефор он добыл в честном поединке.
То же самое показал и благородный рыцарь Кентум Кан, а дон Кальвар — третий рыцарь, сохранивший меч, — буркнул сквозь зубы:
— Я подчинялся колдуну по приказу дона Бекара.
Кальвар был вассалом старого барона, но именно поэтому личного интереса не имел. Барабин обещал отдать «Торвангу» в совместное владение трем благородным донам, но юному Кану старый барон пообещал хорошие отступные, а дону Кальвару не светило ничего.
Вассал не должен претендовать на имущество сеньора. Барабин об этом не знал — зато барон и его вассал знали отлично.
По этой причине дон Кальвар стоял за справедливый раздел добычи и предпочел бы королевский суд.
Но под присягой он отделался одной короткой фразой, и королю ничего не оставалось, кроме как признать, что командиром отряда, захватившего «Торвангу» и аргеманскую добычу, был-таки чужеземец по прозвищу Истребитель Народов.
Оставалось еще, правда, спросить его самого. Тем более, что рыцарские привилегии Барабина все равно нуждались в королевском утверждении.
— Ты должен поклясться перед королем на Книге Друидов, что завоевал именной меч в честном бою без всякого колдовства, — прояснила предстоящую процедуру Сандра.
— Да хоть на Талмуде, — ответил на это Роман.
Но это было не последнее осложнение. Еще в море Сандра говорила о том, что невольниц нельзя отпускать на свободу нагими и голодными. И как оказалось, говорила не зря.
В любом другом случае нарушение правил еще могло как-то прокатить — но только не в присутствии короля Гедеона, главного хранителя законов и традиций Баргаута.
— Блин, и чего эти дуры не разбежались, пока было можно?! — в сердцах воскликнул Барабин, глядя из узкого окна крепостной башни на голых пленниц, толпящихся во дворе замка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
