— Подойди, чужеземец, и возложи руку свою на великую Белую Книгу Друидов, которую почитают все люди Аркса до самого края земли. Если же ты пришел из страны, где люди забыли истину, как многие дендрики и терранцы, то знай, что Книга Друидов не терпит лжи, и того, кто покривит душою в клятве, в тот же миг поразит беспощадная молния Вечного Древа.
«Вот только молнии Вечного Древа мне и не хватает для полного счастья», — подумал Барабин, коснувшись ладонью гладкой теплой кожи.
— Теперь клянись! — прогремел голос священника.
Местных клятвенных формул Барабин не знал, а подсказывать ему, похоже, никто не собирался — так что пришлось импровизировать.
Пауза несколько затянулась, и на лице короля мелькнуло недоумение, готовое перерасти в сдержанную радость от того, что Истребитель Народов не смеет произнести требуемую клятву.
Но тут Барабин наконец связал в уме нужную формулировку.
— Клянусь, что я завладел именным мечом барона Дорсета без колдовства и обмана, — произнес он, и на несколько секунд в зале наступила гробовая тишина.
Все ждали молнии.
Девушки в хитонах даже отступили от Романа на шаг вместе с книгой, и рука его соскользнула с обложки.
Общее молчание первым нарушил священник.
— Клятва произнесена! — объявил он.
Барабин понял, что молнии не будет, но его терзали смутные сомнения по поводу того, почему ее не будет. То ли потому, что он сказал правду (ибо не владел колдовством и не обманывал барона Дорсета, который под влиянием собственных галлюцинаций сверзился с лошади), то ли потому, что молния Вечного Древа — это миф, не имеющий под собой никакой почвы.
А между тем, Барабину хотелось бы знать это поточнее. Вдруг в следующий раз понадобится определенно солгать, положив руку на Книгу Друидов.
Не хотелось бы попасть под молнию.
Тем временем к Барабину снова подошел король. На лице его тоже отражались сомнения — но по другому поводу.
Клятва Истребителя Народов явно оставила у короля двойственное впечатление. Дон Гедеон чувствовал, что Барабин чего-то не договаривает.
Но официально формальности были соблюдены. И королю ничего не оставалось, кроме как завершить процедуру.
— Великая королева Тадея была волшебницей, и ее майордом, славный герцог Глен, был чародеем, каких ныне уже нет, и с тех пор в Баргауте не существует препятствий для посвящения в рыцарское достоинство соискателей, владеющих магическим искусством.
Его величество возвысил голос, и гулкое эхо заметалось под сводами зала.
— Благородный дон Роман бар-Рабин! Ты доказал свое право владеть именным мечом и носить титул барона Дорсета. Не откажи мне в праве прикоснуться к твоему мечу, дабы я мог завершить посвящение, как подобает по закону и обычаю.
Тут Роман опять испытал затруднение, не зная, как понимать слово «прикоснуться» и чего вообще хочет от него король. Но по аналогии с обычаями земных рыцарей догадался правильно.
Он достал меч из ножен и, преклонив колено, протянул его королю двумя руками.
Дон Гедеон уверенным движением взял Эрефор за рукоять и плавно опустил его на плечо Барабина со словами:
— Да не усомнится никто в твоем благородстве и доблести, мессир рыцарь, ибо король подтверждает их своим словом и этим мечом.
31
Если бы Барабин сам не шатался от усталости, то он наверняка воспротивился бы намерению короля остаться в Альдебекаре на ночь.
Давать Ночному Вору лишнее время на подготовку к обороне было крайне неразумно.
А кроме того, быстроходный драккар, который унес на запад Ингера из Ферна, не давал Барабину покоя. Ведь если Ингер жив, то ему ничего не стоит вывезти на этом драккаре в свои владения гейшу, за которую он заплатил больше золота, чем она весит.
И где ее тогда искать — знает только бог.
Барабину было по большому счету плевать на короля Гедеона и его территориальные проблемы. Он хотел участвовать в захвате замка Ночного Вора только для того, чтобы вытащить оттуда Веронику Десницкую. Если же ее увезут оттуда до начала штурма, то вся затея лишается смысла.
Однако бурная ночь выжала из Барабина все соки, а разборки по поводу добычи не позволили ему нормально выспаться. И после утверждения рыцарских привилегий новоиспеченный барон Дорсет хотел только одного — вернуться в башню и упасть на койку.
С этим, однако, возникли трудности. Добыча толпилась во дворе и ожидала его решения. А ночь у бывших пленниц, надо заметить, была не менее бурной.
Пришлось выйти к ним и громогласно подтвердить все сказанное в открытом море при подавлении бабьего бунта.
Но и это было еще не все.
Бывших пленниц по-прежнему не во что было одеть. А король стоял рядом и внимательно следил за соблюдением закона и обычая.
Идея продать боевых рабынь и деревенских гейш, которые стояли во дворе замка отдельно от остальных, была заманчивой. Она позволила бы не только оплатить одежду и еду, но и создать некоторый финансовый запас. Боевые гейши действительно стоили дорого.
Но продавать людей, с которыми он вместе был в бою, Барабин не мог ни под каким видом, даже если отвлечься от моральных проблем общего плана. Ведь Роман был воспитан в обществе, где вот так открыто торговать людьми вообще не принято.
Купить рабыню — это одно. Ведь покупатель сам решает, как ему с ней обращаться. Можно утешить себя мыслью, что выкупил девушку из рабства, и для тебя она не рабыня, а просто спутница.
А продажа — это совсем другое дело.
Но если даже забыть об этом аспекте, в голове у Барабина не укладывалось, как можно продать боевых соратников.
А ведь его боевыми соратницами были не только рабыни меча, но и деревенские гейши.
Так что этот путь отпадал, а другого Барабин не видел. И не увидел бы еще долго, но старый барон Бекар напомнил ему:
— Барония Дорсет теперь твоя. Старшему сыну Гинневара Дорсета причитается родовая половина и у жены есть право на треть, но все, что останется, ты можешь продать или заложить. Сколько денег тебе нужно?
— А сколько денег нужно, чтобы купить этим женщинам самую простую одежду и накормить их перед дорогой?
— Ну, это немного, — улыбнулся барон Бекар. — Но разве тебе не нужны доспехи, лошади и снаряжение для тебя и твоих бойцов? Чтобы доставить это из баронии Дорсет, понадобится несколько дней. И чем ты собираешься кормить рабынь, которых не хочешь ни продавать, ни отпускать?
И тут в разговор вступил король.
— Под залог земель баронии Дорсет я дам дону Фолк Эрасеру все необходимое, — объявил он. И похоже, это была маленькая месть короля дону Бекару за то, что старый барон не захотел уступить его величеству «Торвангу».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
