Один из них, самый молодой, при виде Барабина направился к нему и, опустившись на одно колено, произнес:
— Доблестный рыцарь! Я, кшатрий, недостойный упоминать имя моего рода, меч которого я оставил врагу, прошу милости и снисхождения. Я хочу служить вам и в бою быть с вами рядом, носить ваше копье и беречь ваши доспехи.
Барабин не знал, что на это ответить, но Эрефорше шепотом подсказала ему:
— Коснись Эрефором его плеча и скажи: «Иди за мной, оруженосец, и да не разлучит нас ничто кроме гнева или милости небес».
— Где остальные? — спросил Барабин, окончив ритуал.
Он имел в виду воинов, что были с ним на «Торванге» — и прежде всего бывших пленников. Спутники это прекрасно поняли, и новоиспеченный оруженосец ответил:
— Они ушли с Роем из графства Эрде. А сам Рой обещал вызвать вас на поединок до полной победы. И очень сожалел, что король под страхом смерти запретил рыцарям Баргаута проливать кровь друг друга до конца похода.
— Ничего, подождет, — сказал на это Барабин, сообразив, что Рой из графства Эрде — это бывший тридцать третий граф, который больше всех мутил воду в море, а потом и на суше.
И, легко взмыв в седло — поскольку тяжелые доспехи он надеть отказался и оруженосцу с гейшами пришлось навьючить их на запасную лошадь, — Барабин поставил в этом вопросе жирную точку:
— У меня есть дела поважнее.
33
Доблестное войско короля Гедеона тянулось к заговоренной крепости не в едином строю, а разрозненными отрядами. У каждого рыцаря был свой отряд — от двух человек до двух десятков и больше. Но рядовые рыцари обычно сбивались в стаи под командованием общего сеньора, так что в типичном отряде народу было побольше.
Отставший от основной массы войск отряд Истребителя Народов был один из самых маленьких. Даже барон Бекар и его люди, вышедшие из замка последним и догнавшие Барабина по дороге, не слишком увеличили численность отряда.
Гарнизон Альдебекара так сильно пострадал в бою с аргеманами, что барону практически некого было взять с собой. А люди, которые были с ним в Таугасе, почти все погибли или сгинули без вести.
Глядя на малочисленное воинство старого барона, Барабин был даже рад, что занял деньги у короля. Что там будет с заложенными землями баронии Дорсет — это вопрос отдаленного будущего, а в ближайшее время — сразу после похода — дону Бекару придется возмещать ущерб, нанесенный его гарнизону буйными спутниками Ингера из Ферна.
Город Альдебекар почти не пострадал — аргеманы обрушились на него уже на излете, но погибших вассалов старого барона, оруженосцев, наемников и рабынь меча не воскресить. Придется набирать новых, и деньги дону Бекару понадобятся самому.
Хорошие бойцы стоят дорого.
Это только Барабину так необычайно везло, что воины, рабыни, земли, мечи и доспехи доставались ему задаром.
Вот только главная цель оставалась по-прежнему вне досягаемости. Но теперь Роман по крайней мере приближался к ней, а не удалялся, как было до сих пор.
На этом пути он смог окончательно убедиться, что лошади скачут гораздо быстрее, чем движется по морю судно с неопытными гребцами. Таугас показался из-за очередного холма раньше, чем Барабин этого ожидал.
Он даже не узнал бы деревню, хотя обегал перед нашествием аргеманов и во время его половину холмов вокруг — но навстречу ему ковылял собственной персоной майор Греган, а впереди него бежали знакомые женщины.
Босоногие, в одних рубахах, похожих на ночнушки, они спешили, как на пожар, и Барабин сразу почуял недоброе. И не ошибся.
В пути его отряд обогнал группу бывших пленниц, шедших домой пешком с тихоходным королевским обозом. Но оказалось, что часть женщин — в основном молодых красивых девушек и веселых разбитных бабенок — подвезли до деревни янычары и кшатрии. Отчего бы не потискать молодух, если те сами просятся сесть на коней.
Подъезжая к деревне, девушки больше всего боялись, что найдут на ее месте пепелище. Ингер из Ферна запросто мог, идя со стороны Берката, разнести Таугас в щепки и сжечь его в пепел в отместку за «Торвангу».
Но опасения оказались напрасны. Как видно, Ингер слишком торопился и к тому же надеялся еще вернуться сюда, отбив любимый драккар. Так что деревня уцелела.
Но едва девчонки соскочили с коней и побежали к своим домам, разгорелся скандал.
Лично майор Греган, прятавшийся от аргеманов в густом лесу за своим садом и вышедший на свет, лишь когда врагов и след простыл, отказался пускать домой свою родную дочь под тем предлогом, что не нужна ему в семье бесстыжая вольноотпущенница.
И не то его особенно задело, что бесстыжая — приехала на коне в обнимку с янычаром, что для дочери богатого йомена и старосты не по чину. А то его задело, что вольноотпущенница — сутки провела в рабстве и явилась домой босая в рубахе на голое тело, как последняя нищенка.
Тут забеспокоились и другие девушки, даже те, что не имели йоменских привилегий.
Оброчные крестьяне немногим отличаются от вольноотпущенников, но все же различия есть и, конечно, не в пользу последних. А вникать в тонкости майор Греган не хотел. Раз были в рабстве — значит, вольноотпущенницы, и хоть ему кол на голове теши.
Не зря он сразу не понравился Барабину, хоть и усиленно набивался ему в друзья.
Короче, узнав, что Истребитель Народов со своим отрядом приближается к Таугасу, взволнованные девушки ломанулись ему навстречу. И майор Греган ломанулся тоже — только по другой причине. Его обеспокоили слухи, что Истребитель Народов оставил себе всех рабынь, принадлежавших ранее старосте деревни Таугас.
И вся эта орава обрушилась посреди дороги на Барабина, который как раз пытался сосредоточиться перед последним и решительным боем, до которого по его расчетам оставалось совсем немного времени.
Еще завидев ораву издали, Роман осознал, что с этим народом сосредоточиться нереально, и не без труда подавил желание свернуть с дороги, хлестнуть коня и самым быстрым аллюром умчаться подальше, как ему однажды уже удалось.
Еще в море, когда на «Торванге» учинился бабий бунт, у Барабина возникли смутные ассоциации. Он углядел в деревенских бабах королевства Баргаут определенное сходство с земными цыганками, которых кто-то обидел или которым что-то надо прямо здесь и сейчас.
Но там эта ассоциация была смазанной. Барабин никогда не сталкивался с цыганками в открытом море на борту гребного судна, да еще в такой ситуации, чтобы все они были нагишом.
Теперь же сходство стало очевидным. Босоногие черноволосые девицы в длинных рубахах, подолы которых были чем-то похожи на цыганские юбки, галдели все одновременно, не давая прохода коню и хватая всадника за ноги. Барабину показалось даже, что они хотят вытащить его из седла, и он поднял испуганного коня на дыбы, чтобы им помешать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
