единой хорошо проработанной программы.
Популярность партии в конце 1990-х годов свидетельствовала не о широкой ее поддержке, а о временном ослаблении позиций ЛДП из-за политических просчетов. Отдавая голоса оппозиции, избиратели твердо знали, что она не придет к власти и даже не составит серьезной конкуренции ЛДП. Таким протестным голосованием электорат побуждал либерал-демократов заняться решением внутриполитических и внутрипартийных проблем.
ЛДП, преодолев потерю власти в 1993 г., вновь единолично овладела ею в 1996 г. Но это не было возвратом к прежнему положению вещей. Не обладая устойчивым большинством в палате представителей парламента, она была вынуждена действовать с оглядкой на разнородную оппозицию. Кроме того, усилилась фрагментарность внутри правящей партии. Часть влиятельных политиков ЛДП не была против достижения согласия с бывшими «диссидентами». Другие же политики через межфракционные объединения создали новые фракции. Однако анализ межфракционной структуры ЛДП дает возможность говорить о том, что центростремительные силы в партии в тот период и в дальнейшем превалировали над центробежными. Межфракционный баланс по-прежнему играл главную роль при выдвижении и избрании председателя партии и соответственно премьер-министра. Однако зависимость самостоятельных действий партийных лидеров от фракционной принадлежности заметно уменьшилась. При этом ЛДП оставалась ядром всей политической жизни страны.
Начиная с 1999 г. либерал-демократы не без серьезных трений формировали коалиционные правительства сначала с Либеральной партией И. Одзава, затем с присоединившейся к ним так называемой Новой Комэйто, а в дальнейшем с Комэйто и Консервативной партией, которая появилась в апреле 2000 г. в результате раскола Либеральной партии, покинувшей правительственную коалицию.
В конце 90-х годов XX в. и в начале XXI в. внимание всех премьер-министров было сосредоточено на программе административной реформы. Она предусматривала разностороннее дерегулирование, определенную децентрализацию, реорганизацию правительственных органов и совершенствование методов их деятельности, продолжение приватизации и упорядочение государственных предприятий. Предполагалось, прежде всего, повысить роль закона в административной деятельности (соответственно отказаться от практики «административного руководства» и отделить процесс выработки политики от ее практического осуществления). К 2010 г. планируется сократить государственный аппарат на 25 %. Одной из главных целей реформы было расширение функций премьер-министра в части проявления законодательной инициативы, что снизило бы значимость бюрократии в формировании политики и повысило бы роль политиков. Еще одна важная черта реформы — использование в государственном аппарате методов и стиля работы частного сектора, а также привлечение предпринимателей в качестве советников по вопросам экономики и финансов.
Появление ДПЯ означало, что основным соперником ЛДП становится не оппозиционная консервативная партия, а центристская, располагающая определенными шансами стать достойным соперником правящей ЛДП. У обеих партий — ЛДП и ДПЯ — определилось поле для маневра. Это сотрудничество с Комэйто, второй по численности оппозиционной партией в стране. Комэйто постоянно настаивала на независимом статусе и старалась не акцентировать внимания на партнерстве с либерал-демократами.
Коммунистическая партия Японии традиционно находилась в полной изоляции на политической арене, но прочно занимала свою нишу, обладая хорошо организованным электоратом. После всеобщих выборов 1996 г. она была заметной оппозиционной партией и предпринимала серьезные попытки по «смягчению» своего имиджа в глазах избирателей.
В итоге отметим, что в Японии сложилась и эффективно действовала устойчивая политическая система, основанная на демократических выборах, четком разделении ветвей власти. Это обеспечивало поступательное развитие страны на базе рыночной экономики при сохранении достаточно серьезных элементов государственного регулирования. Движение Японии по пути совершенствования институтов государственного управления, осуществление экономических реформ в целом предопределяли стабильность и предсказуемость общего направления развития страны на достаточно долгую перспективу.
Все же следует отметить, что в самом конце XX в. внутриполитическая ситуация характеризовалась некоторой неустойчивостью, вызванной недовольством части населения вялым экономическим ростом, коррупционными скандалами, альянсом ЛДП с Комэйто, за которой стоит неоднозначно принимаемая в обществе буддийская организация Сока гаккай, а также выступлением молодых членов правящей партии против засилья «стариков». Много нареканий вызывали не всегда продуманные высказывания и действия премьер-министра Мори Ёсио (2000–2001). Дело дошло до открытого выступления против него со стороны влиятельных политиков ЛДП и вынесения на этом фоне оппозицией дважды вотума недоверия кабинету министров, который был преодолен с большим трудом. Но это не сняло проблемы отставки премьер-министра, и на внеочередном съезде ЛДП в конце апреля 2001 г. был избран новый председатель партии Коидзуми Дзюнъитиро, ставший соответственно премьер-министром.
Новый премьер был достаточно молод (род. в 1942 г.), окончил престижный университет Кэйо, получив хорошее экономическое образование. В 30 лет впервые был избран в палату представителей парламента и с тех пор переизбирался десять раз. На протяжении своей политической карьеры занимал многие высокие посты в партии и правительстве. Д. Коидзуми имел вполне заслуженную репутацию реформатора и человека, склонного к неординарным решениям. Он пользовался поддержкой не только молодых либерал-демократов, но и значительной части населения, живущего ожиданием перемен. На его репутацию возлагались надежды ЛДП на летних выборах в палату советников парламента 2001 г. И они оправдались. Либерал-демократы получили большинство в палате советников. Их успехи на выборах 2000 г. (в палату представителей) и 2001 г. рассматривались как мандат избирателей на проведение правительством, по словам Д. Коидзуми, «структурных реформ без священных коров».
Подводя итог неспокойным 1990-м годам, когда все-таки состоялась широкая политическая реформа, достаточно активно проводились административные преобразования и четко обозначился курс на структурные реформы, можно утверждать, что правящая элита сумела преодолеть многие кризисные явления и, взяв курс на создание правительственных коалиций, обеспечила жизнедеятельность всего общества.
Изменения в области культуры и ценностных ориентаций
В период оккупации культурная жизнь страны характеризовалась, прежде всего, знакомством населения с западными ценностями и образом жизни (конечно, в основном американскими), стремительным усвоением технических и культурных достижений Запада. Все неяпонское представлялось новым, прогрессивным, в то время как национальное, традиционное — реакционным и устаревшим. Как и в середине XIX в., настал период наибольшего распространения иностранного влияния, и доминирующей в формировании взаимовосприятия в целом стала формула «Учитель-ученик».
В эти годы именно США воспринимались японцами как страна с высоким уровнем культуры, демократическими идеалами и свободами, которой надо подражать, у которой надо учиться. Вначале речь шла лишь о наглядно-примитивной пропаганде американского образа жизни. Ведь впервые широкие слои населения вступили в непосредственный контакт с носителями западной цивилизации. А затем воздействие переходило уже на более высокий уровень — заимствование опыта в области образования, средств массовой информации, индустрии развлечений.
Однако постепенно, по мере возрождения страны и достижения ею экономических успехов магия американского образа жизни и культуры начинала блекнуть, имидж «страны грез» тускнеть. И наоборот, появлялся «здоровый национализм», происходило возрождение традиционных ценностей (которые, кстати сказать, во многом содействовали созданию «экономического чуда»), а иностранные адаптировались к японским реалиям, как это было в далеком прошлом во время
