силы придётся немного «запачкать руки», пожертвовать кем-нибудь — это небольшая плата. И вот к чему этот путь его привёл.
— А разрешите тогда и мне задать вопрос, сэр? — произнёс маг, всё ещё не глядя директору в глаза. Он не знал, является ли собеседник легилиментом. И не хотел проверять это на практике, даже с учетом обновленной защиты. — Я понимаю, вряд ли вы ответите, но мне уж очень интересно.
— Что ж, я не против. Если я не смогу сказать тебе о чём-то, то просто промолчу, — ответил Дамблдор.
— Я понимаю. Так вот, мне хотелось узнать… Вы и в самом деле считаете, что для победы необходим герой? — аккуратно перефразировал Кайнетт обвинения Волдеморта. — Что Поттер должен стать героем, который положит конец этому противостоянию?
— А ты считаешь иначе, Джеймс? — кажется, вполне искренне удивился волшебник. — Как я понимаю, ты достаточно знаешь о предыдущей войне и о том, какими жертвами она обернулась. Столько жизней, разрушенных семей, столько ненависти, страха, мести… За одну ночь Гарри сумел положить этому конец. Пусть не навсегда, но он подарил людям двенадцать спокойных лет. Теперь, когда он стал старше, а Том растерял последних союзников, Гарри просто должен завершить то, что он начал. А мы должны ему в этом помочь, если хотим жить в спокойном мире, в безопасности. Если хотим, чтобы мир не оказался под угрозой уничтожения.
— Я знаю, сэр, возможно, с высоты вашего опыта данная гипотеза прозвучит нелепо, но тем не менее она уже долго меня занимает. Вы прекрасно знаете, как некоторые студенты с нашего факультета любят древние легенды и необычные теории, немало из которых сейчас почти забыто. И вот в одном из разговоров на данную тему у нас как-то всплыла вот эта книга, — маг продемонстрировал древний том. Именно в нём с подачи Лавгуд он нашел наиболее полное представление волшебников об Алайе и Силе противодействия. — Огюст Артемиус, «Вечное равновесие и силы, про которые лучше не вспоминать».
— Занимательно, кажется, в последний раз я видел эту книгу у студента лет сорок назад, — директор задумался, или же сделал вид, будто вспоминает. — Но что же вас в ней заинтересовало?
— Идея о двух силах, которые не дают миру и человечеству уничтожить себя. То, чего хотел этот так называемый «лорд», ведь входит в противоречие как минимум с одной из них. А дальше уже просто множество догадок… Допустим, по какой-то причине он себя убедил, что победа над Поттерами станет завершающим шагом и после магический мир окажется сломлен уже окончательно. Допустим, после смерти последнего из них он собирался перейти к террору над «простецами» уже всерьёз. Поджечь Лондон с четырёх концов «Адским пламенем», отправить группу оборотней и великанов на Букингемский дворец или совершить иную глупость не меньшего масштаба. Такое уже не удалось бы скрыть, началась бы война, возможно, не только в Великобритании, но и в других странах тоже, а это в самом худшем случае — миллионы и миллионы жертв по всей планете. Подобный удар по человечеству был недопустим, и потому вмешалась сила равновесия, она же сила противодействия — небольшая случайность, одно неверно сработавшее заклинание… и угроза была устранена. Пускай и не окончательно. Всё, как тут и описано на примерах.
— И какой же следует вывод? — уточнил волшебник, не комментируя своё отношение к услышанному.
— Гарри Поттер не обязан быть героем. Ошибочна была сама идея этого Реддла с самого начала — его мысль о том, что волшебники, конечно же под его руководством, смогут развязать войну против обычных людей и остаться после этого в живых или даже победить. Он точно так же мог погибнуть, придя в любой другой дом, он так же погибнет, если попытается пойти тем же путём сейчас. Сделать следующий шаг он уже не сможет, если не откажется от своего пути.
— Интересный взгляд на вещи. Я не скажу, прав ты или нет — этой теории уже много веков, но, вполне возможно, и она тоже может объяснить то невероятное происшествие. Как и ещё дюжина других теорий, — заметил Дамблдор. Сделал паузу, а затем вдруг произнёс: — Но даже если всё было именно так. Куда важнее вопрос — неужели нашему миру не нужны герои? Гарри дал людям надежду, о которой они в то время уже почти забыли. Его имя стало синонимом спасения от сил зла. Того, что правда всегда побеждает. Неужели люди, даже волшебники, не заслуживают веры в чудо? Неужели ты и сам не хочешь стать со временем героем, который подаст пример тысячам людей?
— Определённо, нет! — отрезал маг.
— Но почему? — спросил Дамблдор с нескрываемым интересом. — Я всегда считал и до сих пор считаю, что каждый мечтает стать героем. Каждый мальчишка в тринадцать лет — так уж точно. Я и сам — не исключение, хотя и было это очень-очень давно.
— Думаю, проблема в цвете, сэр, — ответил маг, коснувшись галстука на шее. Затем кивнул на древний артефакт, лежащий на одном из шкафов. — Она не зря отправила меня на Рейвенкло, даже не предложив Гриффиндор. Герои выглядят красиво и впечатляюще, если читать об их подвигах. Но стоит задуматься над любой из легенд, и понимаешь, что «быть героем» — участь очень незавидная, и такое не пожелаешь человеку, к которому не испытываешь ненависти. Каждый герой, известный мне, или совершал кошмарные поступки, или пережил ужасные несчастья, или прошел и через то, и через другое. Геракл, в приступах безумия убивавший своих близких и друзей и в итоге погибший мучительной смертью от рук собственной жены. Ясон — вор и изменник, увидевший смерть собственных детей по своей же вине. Парис, из прихоти развязавший кровавую войну. Зигфрид, ставший игрушкой в планах своего короля и нашедший свою смерть. Французская ведьма и её храбрый паладин — одна была предана и сожжена, не дожив до двадцати, другой стал убийцей детей и чернокнижником, чьим именем пугали народ. Да и если смотреть ближе… Ланселот, предавший всех своих товарищей и лично убивший многих из них, даже безоружных. Артур, король рыцарей… Смертельно ранена в бою собственным сыном, а её правление привело к падению Камелота.
— «Её»? — переспросил директор, удивлённо подняв брови.
— А вам не встречалась эта теория, что Артур на самом деле скрывал свой истинный пол благодаря помощи Мерлина? По мне, так крайне остроумная версия. В любом случае, речь не о ней… или о нём. Кухулин, убивший собственного сына и брата. Диармайд, пошедший против своего короля. Скатах, которая превратила себя в кровожадное чудовище, упиваясь битвами. И многие, и многие другие… — он мог бы напомнить директору, что и того тоже считают
