Идём уже, лекарь-самоучка, — буркнул Гварза, аккуратно подталкивая его к выходу.
Только теперь Гедимин заметил, как в ангаре прохладно, а по пальцам тянет холодным ветром — где-то не закрыли дверь. Вепуат, обернувшись у портала, помахал ему пернатой рукой. Гедимин вскинул ладонь в ответ. «Оказывается, кеззий откладывается в коже,» — думал он. «По крайней мере, на Равнине. Но там это и не кеззий… может, тому металлу так — нормально. А с кеззием лучше не пробовать. А удобно было бы…»
Он отступил к стене и достал трубку телепорта. «Надо держаться подальше от моря, когда перемещаешься. „Шибальбу“ я уже видел, одного раза хватит.»
15 декабря 08 года. Земля, Южный Атлантис, гетто «Эль Сокорро», убежище «Ксолат»
Пять килограммов ирренциевой руды лежали под тройным защитным полем в самом дальнем углу «Ксолата» — в пустующем отстойнике; туда уж точно никто не заходил, и не могло попасть ничего ценного — это место Гедимину и выделили «для опытов». Никакие опыты он проводить не собирался — в пропитке руды меей и осаждении радионуклидов из красной жижи ничего экспериментального уж тридцать лет как не было. Руда лежала в контейнерах по полкило — каждый под своим защитным полем. Бак и промывочный лоток, только что сделанные и совершенно не радиоактивные, тоже заставили заэкранировать — Кристобаль и Ургуланий следили за «опытами» с ирренцием в четыре глаза. Вот и сейчас кто-то из них заглянул в отстойник. Гедимин проверял, нет ли в экранах пробоев, и не сразу заметил пришельца.
— Не фонит? — спросил тот; в этот раз пришёл Кристобаль. — А то у нас, знаешь, дозиметров нет. Но!
Он широко ухмыльнулся.
— К одиннадцати приедет Раск. Со станции приедет. Знаешь, к чему это?
Гедимин встрепенулся.
— Ему там всё дали? Или пока неизвестно?
Кристобаль развёл руками.
— Да мы тут даже не знаем, готова ли в Тукупидо наша наковальня! А ты про свои странные штуки. Небось, ещё и секретные. Знаю одно — обещали нам дать дозиметр. У них есть один под списание. Будет чем за тобой следить!
…Может, Гедимина и наверх бы не пустили — но связываться с его «секретными штуками» никому в «Эль Сокорро» не хотелось.
— Да так и иди, куда без скафандра⁈ — махнул рукой на маскировку Ургуланий. — Облучишься там ещё! В ангар дроны не полезут.
Подняться на поверхность ему разрешили, когда уже вовсю гудел транспортёр. Первой под радостные возгласы проехала наковальня. Следом сплошной цепью потянулись тюки, туго набитые обрезью скирлина. «Отходы на переплавку,» — решил Гедимин. «Что ж, ткачество они освоили. Надеюсь, натуральные волокна им осваивать не придётся. Где я тут возьму семена льна или хлопка⁈ Да и шерсти не настрижёшь…»
— Стой-стой! — Кристобаль сунул в лицо поднимающемуся Гедимину «счётчик Конара» — списанный, но вполне рабочий дозиметр. — Ага, «чисто». Забирай своё добро!
В открытом фургоне стояли две канистры со значками химической опасности и бак с толстыми стенками и герметично пригнанной крышкой. На него Гедимин «посветил» сигма-сканером — всё остальное, чего не хватало для синтеза сивертсенита, на станции сложили внутрь. Мимо прошёл Раск — он выносил из фургона белые бутылки. По пути он с ухмылкой щёлкнул Гедимина по плечу.
— Если надо, есть стручки, — прошептал он и подмигнул. Гедимин мотнул головой.
— Эй, Раск! Опять привёз свою дрянь? — крикнул снаружи Ургуланий. — Смотри, ведь выверну карманы!
— Тут только питьё! — громко ответил Раск, высоко поднимая бутылки. — Кому не надо — могу хоть сразу вылить!
— Питьё неси в администрацию, — буркнул Кристобаль. — Семнадцатого пригодится. Атомщик! Ты у него ничего не брал?..
…Руда, залитая раствором меи, мгновенно стала багровой и теперь быстро темнела, собираясь дойти до черноты. Гедимин смотрел на сигма-сканер и досадливо щурился. «Хорошо, что у местных сканеров нет…» В руде была ещё куча равнинных примесей, неопределимых для земных анализаторов, — и сармат понятия не имел, во что они превратятся через восемь дней. «Уран вижу. Выделится вместе с ирренцием. Стронций вижу. Тоже не помешает…»
Он хотел бросить почерневший ком меи в щёлочь, но остановился — наверху послышались шаги и голоса.
— Червяки! Этого нам ещё не хватало, — Ургуланий был чем-то очень недоволен. — Ты им передай — у нас тут биологов негусто. А радиоактивного добра — и того меньше. Всё-таки тут не атомная станция!
— Но флоний-то нужен, — отозвался Кристобаль, тоже не слишком радостный. — Если начнут кидаться «Гельтами»… Да что там — у нас уже в убежище два источника радиации! А ну как кто нахватается⁈
— А без червяков флоний никак не привезти? Только в них? Я слышал — ампулы всякие тоже в ходу…
Кристобаль тяжело вздохнул.
— Думаешь, мне охота здесь устраивать зверинец⁈ Они ведь фонят. И жрут то, что фонит. Но — флоний делают только они. А ампулы долго не пролежат. Вон, атомщик говорит про четыреста лет…
Ургуланий фыркнул.
— За четыреста лет они нас самих сожрут, хоть мы и не фоним! Биолога нам тоже станция пришлёт? Или, вон, атомщик вместо него… Э-эй! Как оно там?
Гедимин, прикрыв всё защитным полем, выглянул из отстойника.
— Сюда не лезть!.. Какие червяки? Зелёные Пожиратели? Им отдельный отсек нужен…
— Нужен кто-то, кто понимает в таких тварях, — Ургуланий угрюмо сощурился. — Иначе кто-то сдохнет. Или они, или мы.
Кристобаль поднял руку к шлему, будто внезапно что-то вспомнил, и жестом попросил тишины.
— Атомщик! Ты когда собираешься взрывать эту свою бочку… ну, с синими кристаллами которая?
Гедимин мигнул, не сразу сообразив, что речь о синтезе сивертсенита, — слишком резким было переключение темы.
— Хоть завтра, — ответил он, пожимая плечами. — Всё есть, тянуть некуда.
— Погоди, — Кристобаль качнул головой. — Погоди до семнадцатого. Мы тут подумали… не надо такое делать в «Ксолате». Для взрыва снаружи он прочный. А вот внутри — пёс его знает. Такое лучше сверху, на открытом воздухе.
Гедимин снова мигнул.
— Дроны, — напомнил он. Кристобаль поспешно закивал.
— Именно! Потому и говорю — вечер семнадцатого, как стемнеет. У «макак» будет праздник с салютом. Мы тут тоже кое-что запустим. У них бабахает, у нас, — твой взрыв никто не заметит. А дроны по праздникам не летают. В темноте — уж точно! Раньше пытались — мы их потом по кустам собирали…
Ургуланий усмехнулся —
