Более двухсот танцоров принимали участие в соревнованиях, и на несколько часов Импресс-Холл превратился в колышущийся разноцветный ковер. Таким он становился в это время вот уже больше сорока лет. Окруженные изящными галереями, пары покачивались, поворачивались, медленно передвигались под музыку лучших оркестров Британии. Огни освещали танцующих со всех сторон. Воздух постепенно нагревался, атмосфера наэлектризовалась до предела, когда в зале появились одиннадцать самых опытных судей.
Соревнования начались в семь тридцать вечера. С самого начала Майкл и Джанет танцевали очень хорошо, и им удавалось переходить от этапа к этапу. На Джанет было очень красивое платье апельсинового цвета с бронзовой отделкой. Такое цветовое решение удачно подчеркивало теплый тон ее волос. Их друзья из танцевальной студии Чивертонов радостно приветствовали Майкла и Джанет аплодисментами, когда в десять тридцать стало понятно, что у них появилась возможность войти в число финалистов.
– Это великолепно! – высказался Джимми Чивертон. – Они настоящая чемпионская пара. И за это мы должны благодарить тебя, Альма. Именно ты соединила их.
К ее удивлению и, возможно, к своему собственному, он обнял девушку и горячо поцеловал ее в щеку.
Альма была тронута. Джимми хороший учитель, но он всегда с трудом заводил друзей. Для него подобное поведение – лучшее доказательство глубокого чувства. Атмосфера эмоционального подъема, большие надежды, лихорадочное возбуждение, амбиции странным образом подействовали на девушку. Альма не могла не думать о том, что, сложись обстоятельства по-другому, она сама находилась бы среди пар, кружащихся сейчас на сцене.
Вечер был в самом разгаре, всеобщее возбуждение достигло наивысшей точки. Каждый раз перед тем, как судья-информатор называл номера пар, вышедших в следующий тур, зрительный зал на мгновение замирал в ожидании. А Джанет и Майкл поднимались все выше и выше. Они танцевали как ангелы. Это казалось просто невероятным, особенно если принять во внимание тот факт, что раньше они никогда не участвовали в таких крупных соревнованиях.
В двенадцать часов судья объявил двадцать четыре пары, вышедшие в следующий тур. Как все ожидали и надеялись, Майкл и Джанет оказались среди полуфиналистов. Но сейчас их уже поддерживала очень большая часть зрительской аудитории, и, когда, танцуя фокстрот, они сделали необыкновенно элегантное и эффектное па, зрители стали бурно аплодировать.
– Они сделают это, – словно слова молитвы повторяла Альма. – Они попадут в двенадцать лучших пар.
Так и случилось. Аудитория просто взорвалась от аплодисментов.
У Альмы было достаточно здравого смысла, чтобы не надеяться на то, что они поднимутся еще выше, хотя менее опытные танцоры из группы Чивертонов считали это вполне вероятным. Выход в полуфинал был достижением, о котором Джанет не смела и мечтать. Но когда назвали финалистов, Альма знала, что номера Майка и Джанет не будет в их числе. Так и произошло.
Девушка откинулась на спинку кресла. По ее щекам текли слезы радости и огорчения. Она хлопала финалистам вместе со всеми. Ей ни за что не хотелось пропустить это замечательное событие, но, как ни странно, Альма особенно остро чувствовала свое одиночество среди этой ликующей толпы.
Глядя, как на ее глазах Майкл и Джанет превращаются в великолепную, гармоничную пару, она подумала о том, что потеряла сама. Нет, это не зависть. Скорее «чувство потери». Но дело было не в Майкле.
Альма встала со своего места и, споткнувшись, направилась к двери, находившейся сзади ложи. После шумного зала в коридоре ей показалось необычайно тихо. Она подошла к лестнице и остановилась, пытаясь успокоиться. Слезы крупными каплями стекали по ее щекам.
Девушка услышала шаги за спиной и отступила назад, чтобы пропустить незнакомца. Затем она повернулась… Нежные пальцы вытерли слезу на ее щеке, и Альма услышала голос Дитера:
– Не надо плакать. Теперь настанет счастливое время.
Все произошло так неожиданно, что, повинуясь инстинкту, девушка бросилась ему на шею и заплакала.
– Дитер! Мой дорогой!
Что случилось дальше, она с трудом могла припомнить. Дитер обнял ее, и, плакала ли она или смеялась, девушка не могла понять. Он целовал Альму и бормотал всякие нежные слова, звучавшие по-немецки, но понятные на любом языке – «я люблю тебя».
Только спустя некоторое время девушка обратила внимание, что они уже идут по улице к морю. Море простиралась перед ними темное и гладкое, а в небе сияли далекие звезды. Альма почувствовала на плечах пиджак Дитера, хотя, как и когда он оказался там, не заметила. Молодой человек одной рукой держал ее за руку, а другой нежно обнимал за талию. Она ощущала себя такой счастливой, что боялась даже дышать, чтобы не разрушить этого счастливого мгновения.
– Как ты здесь оказался? – пробормотала она. – Ты приезжал и раньше, но ведь это было в Лондоне…
– Я приехал, потому что Джанет написала мне.
– Джанет?
– Да. В последний раз, когда я видел тебя, дорогая, Джанет попросила тебя выйти, а потом вернулась ко мне. Она… она очень сурово разговаривала со мной.
– О, Дитер, мне так жаль.
– Нет, нет, ты не должна… Я глупо вел себя. Безответственно. Я полностью согласен с тем, что она сказала.
– Нет, нет…
– Но это так. Она объяснила, что я сломаю твою карьеру, если буду продолжать вмешиваться в твою жизнь. И поэтому я уехал в Гамбург.
– И прежде чем улететь, послал мне открытку.
– Да. Глупо. Думаю, я хотел показать, что могу сам поставить точку в этой истории и не сожалеть об этом. Но я пожалел, Альма. Всю зиму я думал о тебе и очень хотел увидеть тебя.
Они помолчали, стоя в свете ламп, освещавших витрину магазина. Альма взглянула на него:
– Я тоже думала о тебе, Дитер.
Он наклонился и потерся щекой о ее волосы.
– Я не знал. Я думал, ты продолжаешь танцевать с Майклом и забыла обо мне.
– Нет, я думала о тебе. Но я никогда никому не говорила об этом.
– Понимаю. То же самое было и со мной. Я просто не мог с кем-то обсуждать свои чувства. – Он улыбнулся. – Знаешь, говорят, что нет огня, который жжет сильнее, чем тайная любовь… Когда я получил письмо от Джанет, то понял, что пламя поглотит меня целиком, если я не увижу тебя и не узнаю, помнишь ли ты обо мне.
– Что же написала тебе Джанет?
– То, что ты и Майкл больше не партнеры. Что ты сделала это по собственной воле и не сожалеешь об этом. Она извинялась за резкий тон, которым разговаривала со мной, и сказала, что сделала ошибку. Цитирую: «Думаю, Альма захотела бы увидеть тебя опять». Таким образом, ближайшим рейсом я вылетел в Лондон.
– Но как ты узнал, что я здесь? В Блэкпуле?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
