а серебро раздать бедным. И добрые, и худые вести в степи — как птицы. Они летят от аула к аулу, от кочевья к кочевью. Бухарбай был храбр, но излишне доверчив. Своими замыслами он поделился с кем-то и слух о готовившемся покушении узун-кулак разнес по степи, дошел до сородичей Сатпая. Из Тургая к нему навстречу выехали джигиты, чтобы спасти его. Однако Бухарбай опередил их и успел покарать изменника. Правда, и Бухарбаю не удалось уйти живым. Сородичи Сатпая настигли и убили его. Родственники похоронили убитых рядом, на этих сопках, которые и стали называться их именами.
Каражан окинул толпу взглядом и продолжил:
— Счастье без трудностей никогда и никому не доставалось. Вы хотели без осложнений и доброй службы аллаху сразу попасть в рай? Наш великий пророк Магомет во имя служения всевышнему аллаху и мусульманской вере тоже всю жизнь жил в муках, воевал с неверными. В одном из сражений он потерпел поражение, был ранен и потерял свыше девяноста военачальников. На помощь неожиданно пришел наш предок Анес с армией и уничтожил его противников. Аллах не советуется с нами, но поможет в трудные минуты. Нас называют бандитами, а мы освободители народа от неверных! Помните это! Только несколько дней назад к нам присоединились Тажимурат и Саламат. Если бы им жилось сладко, они бы к нам не пришли. Да будет их поступок примером для всех! Кто со мной, встаньте, перейдите на правую сторону, кто нет — останьтесь на месте.
По толпе вновь пошел неодобрительный гул. Но наиболее верные перешли на правую сторону, а остальные продолжали сидеть на своих местах.
Каражан, почувствовав свое бессилие, обратился к Тажимурату и Саламату:
— Что же вы сидите?
Поднялся Бокембай.
— Если они перейдут, мы убьем их. Большинство сидящих здесь из кипчакского рода. Мы никуда не поедем. Никакой Афганистан нам не нужен. Мы уедем в Арыскумскую степь. Там видно будет, что нам делать дальше, Разговор у меня короткий. Кто со мной, встаньте! Седлайте коней! Мы уедем сейчас же!
Каражан выхватил наган и крикнул:
— Мы вас уничтожим здесь же!
— Эй, Каражан! К оружию не прибегай! Оружие есть и у нас. Ты нам немало морочил голову. У нас дороги разные. Радуйся сам, что ты уходишь от нас живым.
Каражан в злом исступлении пригрозил:
— Езжайте, куда хотите! Придет время — встретимся. Мы вас найдем, где бы вы ни были!
— Это нас не пугает, — коротко ответил Бокембай.
На этом разговор окончился. Бокембай и его сородичи, оседлав лошадей, уехали. Неожиданный уход людей потряс Каражана и его сторонников. В какой-то миг от злобы он даже готов был применить оружие, но не решился.
Кипчаковцы отъехали уже от них далеко, а Каражан все смотрел вслед, не теряя надежды на их возвращение. Но никто не вернулся. Каражан продолжал стоять. Остальные сидели в ожидании его последнего слова и тихо переговаривались. Кто обижался на свою судьбу, кто каялся в своих ошибках, кто обращался к всевышнему за помощью, кто проклинал отколовшихся, обвиняя их в измене.
Каражан испытующе посмотрел на сидящих. Он понимал, что сейчас должен казаться отряду сильным и уверенным. Он сел и обратился к отряду с вопросом:
— Ну, что вы об этом думаете?
Никто не ответил.
— Произошло очень хорошее событие. Мы избавились от нечисти. Они в любое время предали бы нас. Теперь здесь остались истинные друзья…
Жаилхан подумал: «Скорее, те люди избавились от нас», — но промолчал.
Каражан продолжал говорить:
— Нам все-таки надо перебраться в Кызылкум, а там дальше, в Афганистан. Не унывайте, мы добьемся своего!
Все молча согласились с ним. Керейбай предложил до перехода съездить домой и попрощаться с родными и близкими. Тем, у кого дом далеко, немедленно переменить место и ждать возвращения уехавших.
Согласились и с этим. В тот же день часть людей разъехалась по домам в разные районы и области, а Каражан с оставшимися людьми поскакал в местность Кулжумур.
Группа из кипчакского рода и присоединившиеся к ним люди стремительно двигались в сторону Арыскумской степи. За несколько дней они проехали Донь, Мынбулак и вышли в местность Шихан, расположенную у бывшей караванной дороги от Кармакчи на Джезказган.
Тажимурат и Саламат предложили Бокембаю дать им несколько человек, чтобы поехать с ними к аксакалу Жорабеку и известить его об их возвращении. Бокембай выделил им пять человек. С этими людьми они уехали в Чиилийский район, а кипчаковцы поехали в Арыскумы.
Перед отъездом Бокембай напутствовал их:
— Тажимурат, Саламат, вы едете домой. Мы поверили вам, нашему аксакалу Жорабеку и представителям власти. Едем обратно, чтобы хоть в какой-то степени искупить свою вину добровольной явкой. Как говорят в народе: «Не осуждай заблудившегося, если он нашел свое пристанище». Мы едем, освободившись от прежних тяжких пут, с чистым сердцем.
Сказав это, он заплакал. На глазах остальных, стоявших до этого молча и слушавших их, тоже были слезы.
Тажимурат пристально посмотрел на Бокембая и ответил:
— Бокембай, мы уже несколько дней находимся среди вас, достаточно наговорились. Решительным ответом Каражану ты еще раз убедил всех, что стоишь на правильном пути. Мы подробно расскажем аксакалу и представителям власти о том, что мы здесь видели. Надо надеяться на лучшее. Большего вам обещать не можем.
С этими словами они расстались. Тажимурат и Саламат через несколько дней были дома и, не заезжая никуда, зашли к аксакалу. Там уже сидел узнавший об их благополучном возвращении Молдабай. Тажимурат подробно рассказал о событиях этих тревожных дней. Аксакал и Молдабай довольно переглянулись и выразили благодарность фронтовикам за добросовестное выполнение важного задания.
На другой день Молдабай с группой работников НКВД, Тажимуратом и Саламатом, захватив с собой пятерых бывших бандитов, выехали в Арыскумы.
Ориентир, который дал им Бокембай, привел их к кипчаковцам, которые встретили их без опаски, молча сложили оружие и окружили Ермекова. Молдабай, не желая ничего обещать, сказал:
— Вы встали на верный путь. Это вам зачтется.
VII
Дарига стала чаще навещать мать. В субботние и воскресные дни жила у нее. Она с нетерпением ждала приезда братьев. Они не появлялись, и это очень беспокоило ее.
«Что подумают Амиржан Семенович и Молдабай, если братья вообще не вернуться? Вдруг решат, что предупредила…», — думала она все эти дни.
Однажды, глубокой ночью, бессонно переворачиваясь с боку на бок, она уловила топот коней вдалеке. Насторожилась, чутко и внимательно стала вслушиваться.
Топот приближался.
«Это они… Иначе кто же приедет к нам в такую позднюю ночь?» — она поднялась с постели и подошла к окну.
