– Смотри, вон Салли, – сказал Билли, когда они проходили мимо.
– Да, вижу.
– Не понимаю, почему ты не попытаешься завязать с ней отношения? Она ведь свободна, с тех пор как дала Тодду отставку. А с Питом Дэвисом у нее так, ничего серьезного… Подумай об этом, Джон. Ты же ей всегда нравился, и, по-моему, вы друг другу очень подходите. Вы оба нуждаетесь в поддержке и утешении. Понимаешь, что я имею в виду?
– Да, понимаю. Но давай не будем об этом.
Джон, нахмурившись, сосредоточенно пробирался сквозь толпу у дверей. Протиснувшись между двумя парами в масках, топтавшимися у входа, он вышел наружу и с наслаждением вдохнул воздух улицы, показавшийся особенно свежим после душной атмосферы бара, пропитанного сладковато-едким запахом табачного дыма и духов.
– У меня не было возможности поговорить с тобой по душам с тех самых пор, как… – начал Билли и замолчал.
Джон посмотрел на него, желая понять, собирается он сказать что-то еще или нет. Он знал, что Билли имел в виду. Однажды вечером, вскоре после похорон Терезы, Билли зашел к нему домой. Они дотемна сидели на веранде и пили пиво. Алкоголь внезапно развязал Джону язык, и он рассказал Билли все о Терезе. Обо всем, что ему пришлось пережить за последнее время – о странных звонках, когда на другом конце провода кто-то молчал и бросал трубку, о таинственных отлучках Терезы, о мучивших его подозрениях и о том, как долго он не хотел верить в то, что жена ему изменяет.
Выслушав все это, Билли подался вперед, поставил пиво на стол и посмотрел Джону прямо в глаза.
– Тебе нужно было уже давно поговорить об этом со мной, – сказал он.
– Почему? – спросил Джон. – Потому что ты полицейский? И что бы ты сделал? Помог бы мне ее выследить? Нет, я не стал бы унижаться до слежки за собственной женой!
– Не в этом дело, Джон. Просто я и так все знал. Да, в общем-то, все это знали.
– Все?
– Ну да, все кругом знали, что Тереза встречается с Баркли.
– Боже мой, Билли!
– Они были не очень-то осторожны. Я видел их в баре «Дробридж». Видел, как они отъезжали вместе на машине от пляжной парковки. И еще…
Джон, не дослушав, поднялся и понес пустые бутылки на кухню. Билли последовал за ним. Джон молчал и, не поднимая на него глаз, принялся ополаскивать бутылки под краном. Он хотел заставить себя забыть слова Билли, но они упорно продолжали звучать в его ушах. Ему было бы не так больно, если бы Билли ничего не знал о Терезе или, по крайней мере, ничего ему не сказал.
Оказывается, все это знали.
– Прости, Джон, – сказал тогда Билли и, постояв несколько минут, ушел.
С того вечера они ни разу не говорили об этом и вели себя так, будто этого разговора никогда не было.
Сейчас, когда они стояли у «Волшебного зелья» и молча глядели на проезжавшие мимо машины, Джону показалось, что Билли хочет что-то сказать о том злополучном разговоре, и сердце его сильно забилось. Ему не хотелось ворошить свое недавнее прошлое. Куда приятнее были более старые воспоминания. Джон мысленно перенесся в те далекие времена, когда он и его друзья были так молоды и полны надежд. Сколько счастливых пар было тогда среди них! Он и Тереза, Билли и Дженнифер, Баркли и Фелисити, Салли и Тодд… Они с Терезой поженились летом перед его третьим курсом.
После того, как он окончил юридическую школу Джорджтауна, они с Терезой купили старую «Вольво-122» и приехали на ней домой из Вашингтона. Он был тогда таким идеалистом. Его переполнял энтузиазм, и он мечтал своей работой изменить мир. Ему не терпелось сдать квалификационный экзамен на получение статуса адвоката и поскорее взяться за работу. В честь окончания университета он устроил вечеринку, пригласив всех своих друзей – уже с женами.
Вечер был чудесный и очень теплый. Полная луна поднималась над Сильвер Бэй. Женщины были в платьях без рукавов, мужчины – в синих блейзерах. Тереза приготовила канапе, Салли – запеченное мясо. На их счету было уже столько совместных праздников, танцев и пикников, но это была их первая взрослая вечеринка.
Отец Джона нанял по столь торжественному случаю музыкантов, и гости с увлечением танцевали. Джон был ужасно доволен, думая о том, что виновником торжества был он сам и все пришли порадоваться за него. Он был теперь настоящим адвокатом, вернее, почти адвокатом, потому что квалификационные экзамены должны были состояться в июле. Ждать оставалось совсем недолго: скоро все должно было круто перемениться, и впереди была взрослая настоящая жизнь.
Внезапно подскочивший Билли схватил его за руку и потянул за собой вместе с Терезой.
Все четверо – Билли, Баркли, Джон и Тереза – ускользнув от остальных, собрались у кустов бирючины за гаражом.
– Джен и Фелисити нужно тоже позвать, – заметила Тереза.
– Чуть попозже, – ответил Билли, доставая бутылку шампанского. – Это только для нас – четырех мушкетеров.
– Трех, – улыбнулась Тереза. – Я ведь не мушкетер.
– Была и всегда будешь, – сказал Билли. – Благодаря Джонни, ты теперь навсегда с нами.
– Ты у нас четвертый мушкетер, Тереза, – подтвердил Баркли. – Это все знают, даже Джен и Фелисити.
– Быть мушкетером – большая честь, спасибо, ребята, – сказала Тереза.
Джон всегда гордился своей женой, но в тот момент он чувствовал за нее особую гордость. Она была ослепительна в своем летнем платье – такая стройная, изящная, загорелая. Ее глаза сверкали, и на лице сияла беззаботная улыбка, как будто она была уверена, что жизнь – это увлекательное приключение, в котором верные товарищи-мушкетеры никогда не подведут.
– Итак, – начал Билли, приготовившись откупорить бутылку. – Мы должны выпить за Джона О'Рурка, новоиспеченного адвоката нашего славного города.
– А заодно и за Билли Мэннинга, – добавил Джон. – Начинающего копа нашего славного города.
– Я уже три года служу в полиции, – засмеялся Билли, – и за это время мне уже многое удалось сделать… Так что давай и ты приступай скорее к работе. Будешь уничтожать плоды моего труда, я буду ловить преступников, а ты будешь их выгораживать.
– Не выгораживать, а представлять их интересы в суде, – поправил Джон.
– Называй это как хочешь, Джонни, – ответил Билли, – но теперь, впервые в жизни, нам предстоит оказаться в разных лодках. И учти: я буду грести изо всех сил.
– Я тоже, коп Мэннинг, – усмехнулся Джон.
– Главное, Билли, не забывай при задержании зачитывать каждому преступнику его права, – сказал Баркли, – чтобы Джон не мог потом вытащить их под предлогом несоблюдения формальностей.
– Что бы ни случилось, мы, прежде всего, должны всегда оставаться друзьями. Давайте выпьем за это! За тебя, Джонни!
