Командование ПВО спешно пыталось наладить взаимодействие своих ограниченных сил и средств. Была составлена специальная таблица, определявшая порядок действий зенитной артиллерии и ночных истребителей. Этот документ немедленно дали изучать всем командирам и офицерам штабов. Управление огнем зениток отныне должно было производиться с вышки командира дивизии ПВО по радио и телефону, а управление истребительной авиацией – с КП командира 71-го ИАП. Между этими пунктами был также проложен телефонный кабель. Кроме того, для увеличения плотности огня по самолетам разрешили стрелять даже береговым батареям крупного калибра.
Также важное значение имело взаимодействие с восточным соседом – Ленинградской армией ПВО. С ее штабом поддерживалась прямая связь, по которой поступали дополнительные сведения о полетах немецкой авиации.
При отражении последующих налетов взаимодействие истребительной авиации и зенитной артиллерии строилось на принципе распределения зон. Зенитные батареи должны были вести огонь в радиусе обстрела своих орудий, а ночные истребители атаковать бомбардировщики на подходе и отходе от цели, после выхода из зоны огня зениток. При этом летчики при любом раскладе должны были иметь преимущество, даже если входили в зону ответственности артиллеристов. Расчеты зенитных орудий были обязаны следить за целью, вырабатывать необходимые данные и только после того, как истребители уходили, возобновлять стрельбу по самолетам.
Командование 71-го ИАП на основе данных наблюдений установило, что немцы практически не меняют маршруты и время полетов. Исходя из этого, рассчитали примерные «зоны ожидания», через которые должны были пролетать бомбардировщики на подходе к цели. Но все эти задумки еще надо было претворить на практике. Тем временем перед флотом встала задача – по возможности очистить фарватеры от уже сброшенных мин.
Приказом командира ОВРа капитана 1-го ранга Ю.В. Ладинского для траления поставленных немцами мин был выделен дивизион магнитных тральщиков под командованием капитан-лейтенанта М. М. Безбородова. В нем насчитывалось девять кораблей деревянной конструкции, переоборудованных из бывших рыболовецких сейнеров и мотоботов: «Сиг», «Поводец», «Пикша», «Воронин», «ГС-1», «ГС-2», «Свирь», «Касатка» и «Ястреб». Правда, из этих «суперсовременных» судов лишь три были приспособлены к тралению с помощью тралов-барж. Остальные тральщики имели лишь хвостовой магнитный трал и могли выполнять только вспомогательные функции. Настоящим флагманом флотилии был «Сиг» водоизмещением 208 тонн, остальные же тральщики имели водоизмещение 40–80 тонн[155].
Обстановка осложнялась тем, что было неизвестно, какие именно мины наставили немцы в окрестностях Кронштадта. Следовательно, было непонятно, каким образом вести траление. В конце концов решили сначала пустить в дело быстроходные десантные катера. Операция началась 1 июня. Аттракцион был не из легких. Маневрируя на полном ходу, катера периодически сбрасывали глубинные бомбы. В тот же день пришел первый успех, когда после очередного подводного взрыва сдетонировала первая акустическая мина. Однако, учитывая масштабы постановок, это была всего лишь капля в море.
2 июня на очистку кронштадтских фарватеров вышли магнитные тральщики. Первые два дня прошли впустую. Многочисленные галсы не дали никаких результатов. Следующие дни для моряков Балтфлота стали более успешными, и они смогли обезвредить 11 мин. Результатами траления лично интересовался командующий флотом вице-адмирал Трибуц, который постоянно названивал командиру ОВРа Ладинскому.
Одновременно с этим был в срочном порядке организован отряд подвижных постов противоминного наблюдения под командованием капитан-лейтенанта Н. В. Шклярского. Он включал 20 моторных катеров и 26 шлюпок. Посты выставлялись в период с 22:00 до 4:00 на створе кронштадтских маяков и в фарватерах, ведших к Ораниенбауму и поселку Лисий Нос, на побережье Карельского перешейка. Наблюдатели, снабженные пеленгаторами и биноклями, фиксировали примерные места падения мин и сообщали о них в штаб ОВРа.
В одну из июньских ночей от постов было получено донесение, что две мины упали на берег острова Котлин, в районе аэродрома Бычье Поле, и не взорвались. Тогда было решено разоружить их. Эту задачу выполнили минеры отряда во главе с инженер-капитаном 2-го ранга М. Я. Мироновым.
Кроме того, особое задание получил командир истребительного отряда катеров ОВРа капитан 3-го ранга М.В. Капралов. Он был обязан на каждую ночь выставлять в противовоздушный дозор два-три катера типа «морской охотник» на основной фарватер от Большого Кронштадтского рейда до маяка Толбухин. Командирам катеров ставилась задача – сбивать немецкие самолеты и уничтожать опускающиеся на парашютах мины[156].
«Чайки» против «миноносцев»
После небольшого перерыва минные постановки продолжились в ночь на 2 июня. Сначала над Кронштадтом появились «Юнкерсы» из KG1 «Гинденбург». Они с пикирования атаковали позиции батарей 1-го и 6-го зенитных артполков, сбросив на них 38 фугасных и осколочных бомб. Затем показались He-111H-6 из KG4 «Генерал Вефер». Всего в налете участвовало около 40 бомбардировщиков.
Едва поступил сигнал о приближении германских самолетов, как с аэродрома Бычье Поле поднялись ночные И-153. Причем в вылете участвовали командир 71-го ИАП подполковник В.С. Корешков и комиссар полка И.И. Сербин, которые направились в сторону маяка Толбухин, чтобы, барражируя там, поджидать подхода бомбардировщиков.
Тем временем майор П. Бисин начал патрулирование над акваторией Кронштадта. Вскоре в слабом свете прожекторов летчик увидел силуэт двухмоторного самолета и тотчас пошел на сближение, решив атаковать противника прямо в лоб. Когда «Чайка» приблизилась на расстояние полкилометра, Бисин нажал на кнопку, и шесть огненных комет НУРСов понеслись навстречу бомбардировщику. Затем пилот открыл огонь из своих четырех 7,6-мм пулеметов. После этого, по утверждению Бисина, атакованный им Не-111 «свалился на крыло, вошел в отвесное пикирование и врезался в воду в районе северных фортов». В 2:20 в Кронштадте был дан сигнал «Отбой ВТ».
По немецким данным, во время этого налета не вернулся на базу He-111H-6 W.Nr. 4714 лейтенанта Хорста Финке из 6-й эскадрильи KG4. В эту же ночь в результате обстрела с земли на одном из самолетов из 9-й эскадрильи был ранен бортрадист Вильгельм Грахл. Таким образом, благодаря принятым мерам эффективность ПВО Кронштадта повысилась. Это признавали и сами немецкие летчики: «В дополнение к очень мощному зенитному огню и прожекторам появились ночные истребители, в связи с чем налеты не приносили желаемого успеха». «Хейнкелям» приходилось сбрасывать мины с большой высоты, в результате чего точность постановки, естественно, снижалась. Только отдельные «адские машины» падали непосредственно в фарватеры[157].
На рассвете 2 июня командир 1-го ЗенАП майор Котов вместе с командиром 2-го артдивизиона Т. Д. Гороховым на танкетке прибыл на позиции 42-й батареи. Там они увидели изрешеченные осколками стены форта, вмятины на орудиях, разбитый дальномер. Тем не менее зенитчики чувствовали себя бодро и уверенно, считая, что сбили еще пару самолетов.
На следующую ночь люфтваффе произвели уже пятый подряд налет с целью минирования кронштадтских фарватеров. На боевое патрулирование вылетели полковой комиссар Сербин и летчик-инспектор А.В. Алексеев. В момент, когда обычно появлялись немецкие самолеты, И-153 находились в зоне ожидания между маяками Толбухин и Шепелев на высоте 1000 метров. Вскоре летчики обнаружили одиночный Не-111, идущий курсом на юг. «Чайки» постепенно догнали «Хейнкель», после чего атаковали его реактивными снарядами, в результате чего тот «резко перешел в крутое пикирование, врезался в берег и взорвался».
Возвращаясь в свою зону, Сербин увидел еще один Не-111, летевший на высоте 1500 метров в сторону острова Котлин. Бомбардировщик был освещен прожекторами, поэтому его экипаж не заметил подходящие сзади ночные истребители. Согласно донесениям советских пилотов, они зашли «Хейнкелю» в хвост и с дистанции около 100 метров открыли огонь из пулеметов. После этого самолет загорелся и упал в Финский залив.
Еще один воздушный бой провела пара ночных истребителей, принадлежавших командиру 71-го ИАП подполковнику Корешкову и командиру эскадрильи майору И.И. Горбачеву. Достигнув зоны ожидания, И-153 начали кружить над водой. С высоты 1000 метров остров Котлин с военно-морской базой, фортами, молами и гаванями во время белой ночи выглядел как на ладони. И этот небольшой кусок суши уже почти год вел свою малую войну.
Вскоре в перекрестье лучей прожекторов летчики отчетливо увидели силуэт двухмоторного самолета. «Чайки» со снижением тут же направились в том направлении и через несколько минут обнаружили Не-111, идущий над заливом на высоте 1600 метров. Далее, по словам Корешкова и Горбачева, они атаковали бомбардировщик и тот «упал в воду у мыса Ино».
