— Херефорд! — заорал довольный Кейн.
Теперь настала очередь Херефорда водить. Он отловил Элизабет, самую старшую из дочерей Честера. Херефорд провел рукой по ее волосам и сокрушенно покачал головой. Потом рука его скользнула по ее бедрам. При этом Херефорд бормотал, что, дескать, эти части тела ему ни о чем не говорят.
Затем он привлек Элизабет к себе, обняв за талию, и его рука легонько скользнула по груди.
— Увы, — сказал он, — но этой груди я не касался никогда в жизни!
Толпа умирала от хохота. А Реднор с легкой улыбкой посмотрел на гостей и собрался уже уходить, как вдруг рядом оказалась Леа. Они вместе стали наблюдать за Херефордом. Молодой человек поднял личико Элизабет за подбородок и подарил ей долгий поцелуй в губы.
— Так это Элизабет Честер! — заорал он. — Девушка с самыми сладкими губами в мире!
Кейн сдержанно улыбнулся и посмотрел на смеющуюся розовощекую жену.
— Не дай им поймать себя, Леа, От их шуточек ты покраснеешь, как свекла. — Он потрепал ее, словно ребенка, по голове. А, впрочем, кто же она еще? Ребенок и есть. — Веселись, дорогая, а для меня это слишком утомительно.
Позже, ночью, когда они лежали, обнявшись, в постели, Леа спросила шепотом:
— Кейн, а зачем графиня Шрусбери делает вид, что она беспокоится о муже? Ведь ей нет до него никакого дела.
— Что? — встрепенулся Кейн.
— Я в чем-то не права, милорд? Но ведь она даже не скрывает этого. — Леа вспомнила о том, как все играли в жмурки. Возможно, после ее предупреждения Кейн станет вести себя осторожнее с этой болтушкой.
— Чего она не скрывает? О чем ты? — Кейн насторожился.
Леа выглядела встревоженной.
— Ну, хорошо, я, правда, не уверена, что все действительно так, как я говорю. Она болтала с другими дамами. Мне кажется, она решила предупредить меня, что иногда мужчины бывают жестоки, ведь я совсем молода и неопытна. Знала бы она моего отца! Она рассказала мне кое-что.
— О Шрусбери? Или обо мне?
— О каждом по чуть-чуть. На самом деле ей совсем не о том хотелось поговорить. По-моему, она хотела разузнать о ваших планах, — заговорщицки шептала Леа.
— Боже мой! С чего ты это взяла? — Кейн не верил своим ушам.
— Как бы невзначай она пыталась расспросить о ваших делах.
— И что ты ответила? — Кейн с любопытством уставился на жену.
— Что я ничего не знаю. Это действительно так, но я ответила бы тоже самое в любом случае. Я думаю, ваши дела — не ее забота. Она наверняка солгала мне, рассказывая о своей личной жизни, просто ей хотелось, чтобы я разоткровенничалась. Как и моя мама, она думает, что я буду в обиде на вас за то, что вы сделали мне в первый раз больно. А сама хоть и ненавидит своего мужа, но наверняка сразу после нашего разговора побежала к нему посплетничать. Хотя… может, она просто разболталась из-за того, что выпила лишнего.
Не говоря ни слова, Кейн с открытым ртом слушал жену. А Леа немного помолчала и потом снова продолжила:
— Я почему-то уверена, что ей хочется поссорить нас. Ей страшно интересно, что вы замышляете против Шрусбери. Я бы ей сказала…
— Сказала? Что же ты сказала бы ей? — нетерпеливо прервал ее Реднор.
— Все, что пожелаете, милорд. Но я не пророню ни слова, пока вы мне не разрешите. Я бы ей сказала, что слышала разговор между вами и моим отцом. Настоящая дочка Пемброка, прирожденная обманщица и лгунья!
— Даже если ты так скажешь, — холодно обронил Кейн, — то почему ты решила, что она или кто-то другой поверит тебе?
— Милорд, а я не говорила, что она обязательно поверит мне. Но вдруг? В любом случае, она будет еще говорить со мной, а по ее вранью тоже можно будет догадаться о многом, — улыбнулась Леа. — Если я буду знать, что говорить, да еще изображу застенчивую дурочку… Что вы думаете об этом, милорд?
— Да я никогда в жизни не поверил бы тому, что ты тут наговорила! Я читал об этом, но…
— Я в чем-то не права? — спросила Леа, хотя не сомневалась в своей правоте.
Кейн горько рассмеялся.
— Вижу я, тебя учил не только Пемброк. Ты говорила от чистого сердца, если сердце женщины вообще может быть чистым. Тебе всего лишь пятнадцать, а ты мудра как змея и такая же злая.
— Злая? — Она ожидала любого упрека, но только не этого.
— Говорят, женщины рождаются, неся зло в себе. Они учат злу дочерей, и те используют его как оружие против мужчин. Мальчики рождаются на свет сильными, но не знающими ровным счетом ничего. Человек познает зло через женщин, но бывает, правда, очень редко, и через мужчин. Кто тебя научил всему этому? Отец? Чтобы использовать простив меня?
— Нет! — закричала Леа. — Это неправда! Все, что я делаю, это только ради вас, милорд! Мне самой нет никакого дела до всего этого! Вы сами перед отъездом велели мне слушать, что говорят между собой женщины, и я запомнила ваши слова, — огорченная таким чудовищным недоверием, она тихонько шмыгнула носом.
— Ева говорила Адаму то же самое, уговаривая съесть яблоко. «Это тебе, милый, тебе…» Леа, хватит реветь. Ты такая, какая есть, и не твоя в том вина.
Он ласково обнял и прижал к себе девушку. Надо ей как-то объяснить, что ее отец, увы, не лучший образец для подражания, а еще — что утром он уезжает в Уэльс гасить мятеж, раздутый ее собственным папочкой. Реднор все еще лелеял надежду, что жена в стороне от замыслов Пемброка. Однако если она задумала пойти против него, Кейна, то ничем себя не выдает. Они все сделают так, что он даже не заметит.
Пока Реднор думал обо всем этом, хрупкое тело, лежащее рядом, разогрело его воображение и заставило сердце чаще забиться. Он склонился над женой и нежно поцеловал ее в грудь. Такой знакомый запах лаванды напомнил ему о прошлой ночи. Он принялся нетерпеливо развязывать шелковую ленту ее ночной рубашки.
Леа подумала, что в этот раз все должно быть не так больно. Она вдруг почувствовала, как тело ее обдало жаром. Однако все произошло очень быстро», а затем удовлетворенный Кейн повернулся к ней спиной. Леа ждала большего. Она осторожно дотронулась до его плеча. Реднор вздрогнул.
— Кейн, ты спишь? — нерешительно прошептала она.
— Как человек может уснуть, если ему говорят что-то прямо в ухо? Оставь меня в покое, пожалуйста.
Леа отодвинулась и тихо заплакала.
— Проклятие! Ну, чего ты рыдаешь?
Леа уткнулась в подушку, чтобы не так слышны были ее рыдания. Однако скоро она успокоилась и прислушалась к редкому дыханию Реднора. — Леа, — сказал он так тихо, что если бы она спала, то ни за что бы не услышала.
— Да, милорд, — с готовностью отозвалась она; Кейн уселся в постели.
— Что случилось? — испуганно спросила она.
— Да ничего не случилось, — ответил он, откинувшись на подушки. — Просто я проголодался.
