какой-то миг девушка пропустила короткий юркий светящийся шарик, что выпустил один из магов. Ее отшвырнуло и протащило по всей длине коридора спального корпуса. Она уже не поднялась, оставшись лежать без сознания, раскинув руки.
— Тавия! — Лжеитан отвлекся буквально на секунду. Но этого хватило двум профессионалам, знающим, что делать в безвыходном положении. Один из мужчин швырнул в двух Маэстро, что не стали отвлекаться на раненую, яркий шар синего света. Тот полетел в самого слабого — Имельду. Боилд оттолкнул девушку в сторону и двумя руками увел взрывное заклинание в стену. Рассеивать или поглощать такое было невероятно тяжело, скорее даже бессмысленно тому, кто не был боевым магом. Грохнуло, разлетелось пламя, вылетела дверь чьих-то апартаментов и следом эти двое сделали то, что повергло в ступор всех некромантов. Они швырнули в них не заклинание, а какую-то механическую коробку. Совсем небольшую.
— Аргус желает тебе долгих лет жизни, Пол, — произнес один из нападавших саркастичным, хриплым и прокуренным голосом. Издевательски хохотнув, они выпрыгнули в окно с третьего этажа. Имельда только и успела, что проследить за ними взглядом. Боилд сумел швырнуть сгусток темной силы, но та вылетела в окно так никого и не задев.
Пока Рем швырялся заклинанием в чужаков, Итан уже подхватил бесчувственное тело девушки и кинулся вон из спального крыла. Все происходило стремительно и быстро. Мужчина не остановился. Он понимал, что раскрыт. Свидетели ему были не нужны. В голове роились мысли, что Имельда сдала его, а значит, пусть лучше умрет.
— Полард, стой! — рявкнула раздосадованная Имельда, но даже не попыталась кинуться вслед за ним. Она почувствовала опасность, что шла от коробки двух убийц. Ей почудился жар. Она испуганно вдохнула, быстро вскочила, догадавшись, что это. Счет шел на секунды, на мгновения.
— Уходим! Она взорвется! — она схватила руку товарища и дернула на выход, но до двери были далеко. Боилд оказался резвее. Раздался щелчок. Рем рывком прижал Имельду к себе, закрывая собой, они почувствовали, как их нечто крепко и мягко обволокло поперек живота, но понять, что за ерунда происходит, они не смогли. В тот же миг раздался грохот. Их дернуло в разбитое окно. Вырвавшееся пламя разрушительной волной вдогонку помогло вышвырнуть их наружу, придав скорости. Несмотря на третий этаж, лететь было не близко. Потолки в школе делались высокие.
В голове мысленно Имельда приготовилась к удару и сжалась, но вместо боли она почувствовала, как мягко касается холодной земли и снега, как ее окутывает теплый ласкающий воздух. Имельда раскрыла глаза, осматриваясь. Боилд, постанывая, лежал на земле всего в шаге от нее, недалеко стоял Митриш. Имельда уставилась на него во все глаза.
— Нет, нет, нет, уходи… — пробормотала. В ушах мерзко звенело. Мальчик не слышал ее, он был сосредоточен. Он смотрел на них, не поднимая рук, не произнося слов. На одном лишь желании он смог защитить их обоих от падения. Он перевел взгляд наверх, к горящим окнам. Имельда тоже туда посмотрела, продолжая лежать на снегу.
Боилд немного пришел в себя и осмотрелся, заметил Митриша и лежащую рядом Имельду. Она была невредима (почти), как и он сам. Они остались целы, выпав из окна на такой высоте. Он шокировано смотрел, как под взглядом мальчика тухнет пламя, как стихия слушается и подчиняется ему, а потом он заметил Имельду. Она смотрела на Рема таким живым и испуганным взглядом. Он давно не видел у нее таких эмоций. Она переживала за мальчика. Но почему?
— Ты ничего никому не скажешь… — проговорила она уверенно, тяжело дыша. Мальчик их не замечал. Он был полностью поглощен тушением пожара.
— Что это было? Ты знаешь его? — собственный голос звучал далеко, словно из-под водной толщи.
— Не скажешь…
— Кто он такой?
— Поклянись, что будешь молчать! — она приблизилась так быстро, прижав его к земле грязными, запачканными в крови руками. Боль билась в голове и плече. Сейчас ее интересовало лишь то, что Боилд стал свидетелем истиной сущности Митриша. Она взглянула на него. Мальчик заморгал, перестав волшбить, покачнулся и свалился на землю.
— Митриш? — Имельда отвлеклась, дернувшись к брату, и Боилд воспользовался ситуацией, перевернувшись, подмял под себя некромантку.
— Первогодка не может обладать такими способностями, — он крепко держал, прижимая предплечьем к земле. — Некромант не может обладать такими способностями! Слышишь? — их лица были так близко, что можно было ощутить дыхание Рема. От него пахло коньяком. Имельда почувствовала сломленный дух этого человека так же осознанно, как рану в своем плече. Он потерял отца. Нет, тот не умер, но у него отобрали чин и титул. У него забрали дом и земли. Он провинился в чем-то… Убил? Украл… Нет. Кажется, предал корону… Трусливо прогнулся под заграничными влиятельными людьми. — Такими способностями обладает лишь императорская чета… Ты это понимаешь!? — рявкнул Боилд, — Ты хочешь себе неприятностей!? Нельзя такое скрывать! Как такое вообще можно скрыть!?
— Да не будь же ты трусом как твой отец! — рявкнула девушка и оттолкнула от себя Маэстро. — Митриш мой брат! — мужчина ошарашенный, не сопротивляясь, свалился с нее. Имельда, неловко поднявшись, быстро подбежала к мальчику. Она была грязная, в саже, в грязи начавшейся весны, в чужой и своей крови.
— Как мой отец? — пробормотал, не веря, Боилд, — Как ты это… Стой. Брат? Но как… — он ничего не понимал. Издалека к ним уже бежали Маэстро и директор. Студиозы вновь стали вылезать из своих общежитий.
— Поклянись, что промолчишь. Умоляю!
— Да как ты это скроешь!? — бессильно возвел руки к обгорелому, но больше не пылающему третьему этажу. Он тоже был весь грязный и в чужой крови. Имельда, не зная, что делать, что говорить, держала бессознательного мальчика на руках, гладя по голове, пытаясь дозваться. Зачем он вышел?! Как вообще узнал, что происходит? Неужели почувствовал опасность? Его силы настолько велики?
До них добрались, наконец, остальные Маэстро.
— Что случилось!? Что произошло!? — к девушке подлетел спокойный как скала директор. Лишь по сдвинутым бровям можно было сделать вывод, что он переживает. — Маэстро Пешет, что здесь было? Что с мальчиком?
Имельда не знала, что говорить. Она лишь крепко держала Митриша. Голова гудела. Она не знала, говорить правду или врать, а если врать, то как? Что придумать!? Если бы у нее только была лишняя пара минут…
— Имельда! —
