силы. Унесите ее к озеру.
Вошедший страж подхватил волшебницу на руки и вынес из кабинета.
Ноги сами понесли меня к телу жены…
Напиток богини помог, и она выглядела уже гораздо лучше. Порозовела и потеплела кожа, ровно и громко забилось сердце…
Если не приглядываться, можно принять за крепко спящую… Но это лишь видимость.
Связь души с телом истончалась… Медленно, но верно.
А я мог только смотреть и ждать…
Объятый яростью, помчался на тренировочную площадку. Сейчас, как никогда, остро захотелось кого-нибудь убить, и это желание надо было как-то заглушить…
С лязгом мои клинки скрестились с чужими…
Ланна.
Я дрожала всем телом, от переполняющей меня радости.
Он смог связаться со мной! Нашел способ!
Его голос… Как же мне его не хватает…
Сердце словно сжала когтистая лапа. Скорей бы уже закончить здесь все дела и вернуться, сил уже никаких нет!
Была ночь, и все спали, и наследник азари в том числе. Будить я его не стала – завтра ответственный день.
Завтра объявят результаты, и победители получат метку соискателя – особый знак, носить который тут тоже очень почетно.
Как и все здесь, связанное с состязаниями, это тоже было обставлено как феерическое шоу.
Завтра посмотрим трансляцию с Катериной…
Я свернулась в клубочек, пытаясь унять бешеный стук сердца. Завтра будет длинный день…
На утро я рассказала Тинтуриэлю о ночном происшествии.
– Повелитель переживает за тебя, – кивнул с улыбкой азари.
– Отец переживает и за тебя, – ответила я, чтобы подбодрить его.
– Ты совсем его не знаешь, Менеланна. Не видела, каким он был и каким может быть…– улыбка Тинтуриэля стала грустной.
Может, он и прав, но…
– Пока ты не простишь его, никогда не станешь по-настоящему свободным…– сказала я уже ему в спину.
Наследник оглянулся:
– Будь осторожна с ним!
И ушел.
Я сидела, грустно глядя ему вслед.
Твои предостережения опоздали, я уже не смогу выбраться из всего этого, как ни старайся.
Именно здесь, в первом мире, я поняла, что жить без повелителя не могу и не хочу… Он стал мне нужен, как воздух, и никто уже не сможет заменить его. Никогда.
Ланна.
Наши парни прошли отборочный этап.
Этого и следовало ожидать. Все же победили во всех поединках, только у Тинтуриэля была одна ничья.
На изображении я увидела знак. Да уж, выглядит жутковато, на присосавшегося к сердцу паука похож… Но никто из помеченных не выказывал никаких признаков боли или скованности, и я успокоилась. В конце концов, с их биотехнологиями, аборигены знают, что делают, и уж случайный вред здоровью вероятен в самую последнюю очередь.
После церемонии мы ждали ребят к ужину, но у них оказались свои планы.
– Они свернули с маршрута, – сказала Катя с тревогой в голосе.
– Направляются в… красную зону.
Красная зона?
Я ждала пояснений, но девушка молчала.
В нетерпении я поерзала. Ну что же там?
Подруга заметила мои телодвижения.
– Это квартал борделей, клубов, баров и казино.
– Будешь следить и там?
Катя пожала плечами. Работа такая, мол, куда деваться.
Сидели долго, до утра почти. Наши молодцы обошли весь ассортимент предлагаемых кварталом развлечений.
Закончилось все ожидаемо. Дракой в клубе.
Бедной Кате пришлось вытаскивать их из местного аналога обезьянника. Счастье, что метки соискателей были при них, а то местные стражи порядка могли и парализаторами приложить… А так, только помяли чуток. Ерунда.
На следующее утро они уже, как ни в чем не бывало, пошли на битву дочерей. Не как участники, конечно, но по регламенту они должны были наблюдать из первых рядов. Вероятно, чтобы знали, куда суются, мда…
Тинтуриэль.
Я шагнул навстречу яркому свету.
Как и везде в этом странном мире, он был искусственным. Как же я истосковался по родным солнцам!
Нас раздели до пояса, ниже были одинаковые для всех соискателей штаны и сапоги. И прямо в таком виде обязали выйти перед камерами.
Богиня! Какое счастье, что дома этого не видят!
Метка совсем не ощущалась, хоть и выглядела устрашающе. Посмотрим, что будет дальше.
Сделав три шага вперед, остановился у невидимой черты. Справа точно так же замер Старх.
Теперь мы все, ровно триста соискателей, стояли в две шеренги лицами друг к другу. Скоро по этому коридору, который мы создали таким построением, должны будут пройти, красуясь, дочери-участницы сегодняшней битвы и их крылья, пока еще не полные.
Я внимательно рассматривал соперников, замерших напротив, вспоминая их сильные и слабые стороны. Уже завтра мы снова встретимся на арене.
Громогласный голос объявил номер первой участницы.
Она плыла мимо замерших претендентов, соблазнительно покачивая бедрами. За ней в две шеренги шли тринадцать воинов. И если на воинах крыла одежды было, как и на нас, только штаны и сапоги, то на дочери одежды не было вовсе. Только странные полосы то ли краски, то ли фольги, змеились на коже, образуя симметричный узор, подчеркивающий женственность форм.
Я пригляделся к членам ее крыла, и точно… У каждого из них на коже тоже был узор из линий, только были они тонкими и едва заметными, как прозрачный волос. Только с близкого расстояния и разглядишь.
Это напомнило мне… Ну точно! Я опустил взгляд на свою грудь. Такие же полосы волосяной толщины расходились на ладонь во все стороны от метки на моей груди, дальше их уже заметно не было. Любопытно…
– Что, стесняешься своих тощих мосл? – донесся ехидный еле слышный шепот справа.
Я тут же вернул ему должок:
– Моим мослам далеко до твоей мохнатости. Не знал, что бывают волосатые рептилии…
В этом странном мире мы даже смогли подружиться, хоть это и казалось ранее невероятным им обоим.
Драконы и азари ладили редко, не смотря на то, что мы были извечными союзниками. Слишком уж разными создали нас богини… Спокойные, холодные азари и порывистые, горячие драконы…
Да… чего только вчерашний вечер стоит.
Дракон протащил меня по изнаночной стороне этого мира.
Что он искал? Мне это так и не удалось понять.
Нашел ли? Вряд ли, судя по драке из-за пустяка с теми парнями-гонщиками из клуба.
Подраться нам не дали…
Да уж, это тебе не пятиединый мир, где можно почесать кулаки почти что где угодно, тут мигом всех скрутили и призвали к порядку.
Странный мир, драться в кабаке нельзя, а пускать кровь друг другу на камеру можно, и даже нужно…
За этими размышлениями я спокойно рассматривал проходящих мимо дочерей. Некоторые призывно улыбались, другие пускали в ход магию, красуясь на публику, но были и такие,
