— И все-таки мне хотелось бы понять, — настаивал Сэм.
— О, Сэм, неужели зрение обманывает тебя? Разве ты не можешь отличить слойку с кремом от прокисшего теста?
— Зачем ты унижаешь себя, мышка? Ты можешь предложить мужчине гораздо больше, чем любая женщина из тех, что я встречал прежде. Однажды в твоей жизни появится настоящий мужчина, который сможет разглядеть это.
«Настоящий мужчина, — подумала она. — Но не ты, Сэм. Это ты хочешь сказать мне? — Сердце ее упало. — О Боже! Он догадался о моих чувствах и теперь старается быть добрым, чтобы не обидеть».
— Почему ты только что назвал меня мышкой?
— Потому что это очень подходит к тебе. Ты напоминаешь мне одинокую мышку. Маленькую и пугливую. Прячущуюся в тени, чтобы как-то выжить. Терзаемую как орлами, так и змеями.
Симона посмотрела на него с грустной улыбкой:
— Это неправда, Сэм. Люди всегда были добры ко мне, и я не встречала в своей жизни змей. — Она застенчиво улыбнулась. — А что касается орлов… то они бросаются на более примечательную добычу. — Она постаралась придать своему голосу легкий тон и поставила раскатанные кусочки теста в печь. — Как только печенье будет готово, я хочу, чтобы ты попробовал его. Впрочем, кажется, я пересолила тесто.
— Надо подумать о последствиях. Если я буду пробовать все твои изделия, то стану таким толстым, что скоро не смогу забраться на лошадь. — Они улыбнулись друг другу, но оба знали, что в этих небрежных словах таится глубокий смысл.
Сцена для вечернего представления «Гамлета» была установлена в дальнем конце «Эльдорадо», самого роскошного казино в Сан-Франциско.
Джеймс Маккэйб, один из владельцев этого шикарного заведения, сразу узнал Адама.
— Мистер Ролинз, — приветствовал его Маккэйб, пожимая Адаму руку. — На меня произвело большое впечатление ваше казино, когда я осматривал его. Вы — серьезный конкурент.
— Не думаю, что «Первородный грех» представляет для вас какую-нибудь угрозу, Маккэйб, — ответил Адам, оглядывая огромное помещение. — Однако выпивка у нас неплохая, и мы предлагаем честную игру.
— Надеюсь, вы не подразумеваете, что у нас ведется нечестная игра, Ролинз? — добродушно усмехнулся Маккэйб. Его внимание привлекла Эви.
— Моя невеста, Эвлин Макгрегор, — представил ее Адам, отвечая на очевидный интерес собеседника.
Маккэйб поцеловал ей руку и представил обоих Ирен Маккреди, которая стояла рядом с ним. По-видимому, женщина знала Адама, но ответила лишь кивком головы и с явным интересом стала разглядывать платье Эви. К большому раздражению обеих женщин, Маккэйб продолжал посматривать в сторону Эви.
Эви чувствовала себя неловко под его похотливым взглядом и облегченно вздохнула, когда Адам наконец взял ее под руку и увел.
— Какая необычная пара, — прошептала она. Адам наклонил голову и тихо сказал:
— Ты только что познакомилась с одной из самых известных и пользующихся самой дурной славой пар в Сан-Франциско. Маккэйб — азартный игрок, а Ирен Маккреди — его любовница. Она заведует самым шикарным борделем в Сан-Франциско. Здесь, за углом.
Эви посмотрела на Адама с интересом:
— Кажется, ты неплохо знаком с миссис Маккреди. Должна ли я ревновать?
Адам тихо засмеялся:
— Дорогая Эви, что бы я ни делал раньше, все это в прошлом. Ты единственная любовь в моей жизни. — Он обнял ее за плечи и повел на места.
Во время представления Эви увлеченно следила за происходящим на сцене. Эдвин Бут был весьма искусным актером с прекрасным чувством сцены. В перерыве к ним присоединился Хайрам Пендергаст со своей женой. Эви опасалась, что ее весьма смелое платье может поставить Адама в затруднительное положение. Но, к счастью, жена банкира радушно приветствовала ее и похвалила наряд. Теперь Эви могла немного расслабиться. Пока Адам был занят беседой с женой банкира, Пендергаст наклонился и сообщил Эви, что ее просьба о кредите удовлетворена.
Она вернулась на свое место в веселом настроении от этой новости. Остальное время ее мысли блуждали, сосредоточиваясь то на представлении, то на будущих планах относительно «Запретного плода».
Любовные ласки Адама в эту ночь были страстными и необузданными. Вероятно, так на него повлияла предстоящая разлука. Эви вернулась в кондитерскую на рассвете, встревоженная мыслью, что ей становится все труднее и труднее покидать его.
Глава 16
Небольшой деревянный дом рядом с «Запретным плодом» принадлежал немецкой паре по фамилии Бэчер. Они приехали в Калифорнию в 1848 году, но пошатнувшееся здоровье Фрица Бэчера изменило их планы относительно того, чтобы остаться здесь, поэтому они собирались вернуться на родину. Узнав об этом, Эви тут же посетила супругов, и они согласились продать свое имущество за двадцать долларов. Учитывая цену на землю, это был вполне умеренный запрос. Естественно, ее долг банку увеличивался, но сделка была заключена и теперь кондитерскую можно было существенно расширить.
Цена на кирпич была слишком высокой, поэтому вскоре появилось новое деревянное строение. Так как Адам находился в Сакраменто, Эви и Симона, пока шло строительство, пользовались спальнями в казино, не сомневаясь, что это ужасно огорчало преподобного Уильямса и его благочестивую паству. Однако и другие порядочные люди стали поговаривать об этом.
Наконец настал радостный день, когда обе женщины смогли перебраться в свои собственные спальни. Каждая из них теперь имела большую удобную комнату на втором этаже, соединенную с общей ванной комнатой. За неделю до этого Адам прислал свой подарок. Это была большая ванна, и к ней насос со шлангом, который соединялся с водяным баком, подогреваемым на плите. Теперь не надо было таскать наверх ведра с водой, и они могли в любое время иметь горячую воду и для купания, и для кухни. Использованная вода стекала по трубе в резервуар на заднем дворе.
Эви первая опробовала новое приспособление и с наслаждением сидела в теплой воде, благословляя тот день, когда на свет появился Адам.
Между подругами было решено, что Симона будет единолично заведовать пекарней. Ей в помощь наняли двух молоденьких дочерей из шведской семьи, а Эви взяла на себя ответственность за маленькую чайную, где посетителям предлагались кофе, чай и свежие булочки.
Когда «Запретный плод» снова открылся, к ним повалил поток людей, который не иссякал весь день. И вот как-то раз в чайную вошел низкорослый мужчина в черном котелке. Эви едва не задохнулась от волнения: да ведь это тот самый грабитель, который ударил ее по лицу и пытался вырвать саквояж в первый вечер, когда они с Симоной прибыли в Сан-Франциско!
Эви беспомощно оглянулась, ища Сэма, но его нигде не было видно. Мужчина был явно поражен, узнав ее, и тут же исчез за дверью, прежде чем она успела позвать на помощь.
