Эви физически не пострадала. Когда на свежем воздухе ее легкие очистились от дыма, она пришла в себя. Симона заботливо обработала мазью ожоги.
Кондитерская превратилась в пепел, но Адам жив. Это главное, о чем думала Эви, сидя рядом с ним всю ночь в ожидании, когда он очнется.
Запах дыма все еще стоял в воздухе, когда на следующий день, находясь у окна в комнате Адама, Эви печально смотрела на груду обуглившихся досок и тлеющую золу.
По улице распространился слух, что пожар был устроен преднамеренно. Накануне Гунар Свенсен прогуливался с собакой и заметил фигуру человека, убегавшего с заднего двора кондитерской как раз перед тем, как начался пожар.
Расстроенная Эви захлопнула окно, чтобы не чувствовать ужасного запаха, но запах горелого дерева не оставлял ее. Все ее надежды на независимость сгорели вместе с «Запретным плодом».
Эви повернулась и обнаружила, что глаза Адама открыты. Она улыбнулась, вся сияя любовью, затем подошла к его кровати.
Адам вытянул руку, забинтованную марлей, и Эви осторожно пожала ее двумя ладонями. Затем поднесла к своим губам и нежно поцеловала, а потом приложила к своей щеке. Из глаз ее закапали слезы, когда она опустила его руку на одеяло.
— Значит, ты все-таки жива, — тихо прошептал Адам и снова смежил веки. — Были мгновения, когда мне казалось, что я грежу. Я чувствовал твой аромат и думал, что это сон.
— Ты имеешь в виду мои духи с запахом корицы? — усмехнулась Эви, ласково поглаживая его лоб.
Адам открыл глаза, и в их сапфировой глубине отразились его чувства.
— Нет, аромат Эви.
На какое-то мгновение их взгляды встретились, и между ними возникла близость, гораздо большая, чем та, что была в постели. Он протянул к ней руку, затем грустно опустил ее на кровать.
— Я хочу чувствовать тебя. Приди ко мне. О Боже, Эви, я думал, что потерял тебя.
Адам снова закрыл глаза. Эви увидела, что он задремал. Ее любовь к нему разрывала ей сердце.
Она откинула одеяло и легла рядом с ним. Обняв Адама, Эви положила его голову себе на грудь.
— Тогда позволь мне обнять тебя, мой дорогой, — прошептала она и нежно поцеловала его в лоб.
Глава 17
На следующее утро Адам Ролинз и Эвлин Макгрегор поженились. Настоятельные просьбы прежде непобедимого Адама, который теперь лежал на спине после схватки со смертью, увенчались успехом, и Эви не смогла отказаться от предложения героя, спасшего ей жизнь.
Кроме того, она любила его.
Тем не менее Эви была убеждена, что перенесенная им контузия, несомненно, повлияла на его решение устроить столь необычное бракосочетание.
Свадьба одного из богатейших калифорнийских предпринимателей проходила в спальне над казино.
Невеста выглядела прекрасно, с раскрасневшимся лицом и… босая. Белая хлопчатобумажная ночная сорочка, отороченная кружевами, и пестрая шаль, накинутая на плечи, составляли весь ее свадебный наряд.
Жених тоже был красив, хотя казался бледным и нездоровым. На нем был коричневый фланелевый халат, отделанный кожей, голову и руки украшали свежие повязки.
Круг приглашенных гостей ограничивался помощницей-француженкой и известным стрелком-метисом. Обряд совершался набожным священником, громогласным последователем Господа в своей любви к потерпевшим неудачу, который нисколько не пытался скрыть свое презрение к жениху и невесте в течение всей церемонии.
Но для тех двоих, кто стал в этот день мужем и женой, это была самая прекрасная свадьба на свете. — Ты не жалеешь, что мы не отложили свадьбу? Ты могла бы надеть красивое платье, — сказал Адам позднее, когда он и Эви сидели в постели, отмечая событие лишь одним бокалом вина, который разрешил врач.
Эви не удержалась от шутки:
— Нет, мой любимый. Я сожалею только, что вышла замуж за человека, который не мог дождаться, чтобы я надела хоть какое-нибудь платье. Или по крайней мере пару туфель.
Адам засмеялся и, обняв ее, привлек к себе.
— Платье — это ерунда для человека, который едва не потерял свою женщину. А что касается отсутствия туфель, дорогая, оставь эту мысль, потому что я намерен постоянно держать тебя босой и беременной.
Эви улыбнулась про себя. Он даже не подозревал, как его шутка была близка к тем подозрениям, которые она испытывала с тех пор, как пропустила месячные. Об этом она не сказала даже Симоне. Эви отбросила свои сомнения и поцеловала его в щеку.
— Большинство мужчин предпочитают подождать со свадьбой до тех пор, когда смогут стоять на ногах. Мне кажется, на тебя повлиял удар по голове, Адам Ролинз. — Она положила руку ему на лоб. — К тому же у тебя жар, и тебе лучше полежать. Слишком много волнений для одного дня.
Адам покорно лег на спину и закрыл глаза. — Извини, дорогая. Обещаю тебе, что мы отметим нашу свадьбу подобающим образом, как только я снова буду в форме, — пробормотал он и мгновенно уснул.
На следующий день после бракосочетания между новобрачными возникла первая ссора, и неудивительно. Эви сообщила Адаму, что собирается восстановить кондитерскую.
Он сидел в постели, размахивая руками:
— Какого черта! Теперь ты моя жена, Эви. Ты поедешь со мной домой.
— Успокойся, пожалуйста, Адам, — озабоченно сказала Эви. — Ты слишком разволновался. От этого тебе станет хуже.
— Да как могу я быть спокойным, если моя жена сообщает, что не намерена жить в моем доме? Разве ты не добровольно согласилась стать моей женой?
— Вчера у меня не было времени, чтобы подумать о том, надо ли отказаться от кондитерской и вернуться в Сакраменто. Ты был так настойчив… спас мне жизнь… и я благодарна тебе…
— Благодарна! Мой Бог, ты говоришь, что вышла за меня из благодарности?
— Нет, конечно, нет, — решительно заявила Эви. — Я люблю тебя, Адам. Просто мы поженились, не обсудив некоторые детали.
— Детали! Муж всегда полагает, что жена будет жить вместе с ним. Я не сомневался, когда ты согласилась стать моей женой, что ты намерена вернуться в Сакраменто вместе со мной. — У него заболели виски, и он откинулся на спину. Эта упрямая Эви. Опять между ними трещина, но в данный момент он был слишком слаб, чтобы спорить.
Она была рада, что разговор закончился. Адам явно нуждался в отдыхе. Заботливо укрыв его одеялом, новоиспеченная миссис Ролинз решила, что Эвлин Макгрегор должна изменить свои планы.
Когда через несколько часов Симона вернулась из магазина, Эви смогла наконец снять мужскую рубашку и переодеться в обычную женскую одежду.
Адам с каждым днем восстанавливал свои силы. К концу недели он уже был на ногах и почти оправился от ран и ожогов. Сняв повязки, врач сообщил Адаму, что его руки были обожжены не столь серьезно, как показалось поначалу. Хотя они все еще болят при сгибании, заживление идет нормально.
