их отпустить. Увезу в гостиницу, чтобы проспался.
— Ну и отлично… — я посмотрел вперёд и напрягся. — Слава, я перезвоню.
Вышел из машины и быстро пошёл навстречу Тамаре. Она как раз вышла со своими одногруппницами, по пути вытирая заплаканные глаза белым платочком. Увидев меня, расстроенная Тамара замерла. Остальные тоже уставились в мою сторону и начали перешёптываться.
— Что стряслось, Тома? — спросил я, подходя ближе.
— Максим, ты главное не злись, — пролепетала она. — Ничего страшного не случилось.
— Что стряслось? — медленно повторил я.
* * *
Тем временем, Новозаводск, кафе Инга
Пивзаводские бригадиры и их приближённые собрались за одним столом в углу зала. Остальные столики были свободны, обычных посетителей ещё не было. Девушка с платком на голове мыла пол, а бармен переставлял закончившуюся кассету с Михаилом Кругом на другую сторону.
— А я ещё один слышал, — громко продолжал Вова Рязань, поставив кружку с пивом перед собой. — Приезжает как-то Ельцин к Клинтону. А у того там в Белом Доме банкет, девочки, все дела. Ельцин спрашивает: Билл, а за чей счёт это всё?
— Тема такая, — вполголоса говорил Большой Старому. — Но её с Шаманом надо перетереть. Я с ним говорил сегодня, а он съехал, не верит. Но если ты с ним договоришься, тебя в долю возьмём…
— … Видишь вон тот мост, спрашивает Клинтон, — Рязань продолжал рассказывать анекдот, хотя его почти никто не слушал. — По смете он стоит 300 миллионов, а по факту обошёлся нам в 250. Вот на разницу мы и…
— Какая тема? — спросил Старый, медленно ковыряя вилкой в салате.
— Во Владик пришла партия тачек с Японии, все после наводнения. Продают за копейки, не битые. Можно лохам всяким загнать за хорошие бабки, когда братва с Владика подгонит их нам по железке. Только марафета им надо навести, чтобы никто ничё не понял, а вот Шаман…
— Со Студентом это обсуждал?
Большой поморщился, будто у него заболел зуб.
— И вот, приезжает теперь Клинтон в Кремль, — Вова Рязань отпил пива и вернулся к анекдоту. — Там выпивки больше, еда дороже, девочки круче! Спрашивает, Борис, а на какие шиши? У тебя в стране нищие все, а ты такие праздники устраиваешь…
— А чё со Студентом-то вы все вечно? — возмущался Большой. — Чё он решает-то? Будто паханом стал! Был обычным пехотинцем у Фрола в бригаде, а сейчас…
— Иваныч сказал, все вопросы решать со Студентом, — усталым голосом сказал Старый. — А Шаман без этого даже пальцем не пошевелит.
— А Ельцин его к окну подводит, — Рязань взмахнул рукой. — Говорит, Билл, видишь тот мост за 500 миллионов? Не вижу, сказал Клинтон. Ну и вот, ответил Ельцин, — он захохотал. — И ещё один… О, Ваня, здорово! Слыхал анекдот? Приезжает Ельцин к Клинтону…
— Явился, — пробурчал Большой. — Будто ему тут…
— Не нравится, — Старый смерил его взглядом. — В лицо ему скажи, чё ты мне выговариваешь?
— Здорово, братва, — хмурый Студент сел за стол и очень внимательно посмотрел на Большого. — Я тебе чё сказал неделю назад?
— Ты о чём, Студент?
Большой с удивлением уставился на него, приоткрыв рот. Студент был ниже его на целую голову, но всё равно казался значительнее и выше.
— Я тебе чё сказал? — повторил Студент более грубым голосом. — В тему с дурью не лезть! До тебя с первого раза не доходит?
— Да чё я-то? Все же…
— Ты за себя отвечай! С Иванычем говорил утром, он сразу с этого начал! Пока он в Чите, с этой темой велел не связываться! У него там политика, б**, там конкурентов больше, чем у нас. Если чё выяснят, всех нас подставишь.
— Студент, да не занимался я этим!
— А пацаны говорят, что ты наши фуры для перевозки китайской кислоты используешь, — Студент смотрел ему глаза. — Так кому верить?
— Б** буду, я с этим не связывался.
— Смотри у меня, — Студент поднялся и собрался уходить, но что-то вспомнил. — Старый, слушай. Я сейчас Шамана видел, говорит, у него какая-то тема с тачками-японцами после наводнения нарисовалась, пацаны с Владика подкинули ему идейку. Перетри с ним сам это, какие риски и чё с этого поиметь можно. Ладно, покеда, братва, я дальше погнал.
— Счастливо, Студент, — тут же сказал ему вслед Вова Рязань, а Большой сжал кулак так, что захрустели пальцы.
* * *
Два часа спустя, Новозаводск
— Совсем берега попутал, — возмущался Большой. Лицо раскраснелось от выпитого. — Ох***й какой, б**, е***н тупорогий! Возомнил себя авторитетом! Вот скажи, и чё с этим делать?
— А ты Иванычу звонил? — вкрадчиво спросил Череп, сидя напротив него.
Как удачно получилось встретить на этой точке пивзаводского бригадира, одного, да ещё и подпитого. Череп этот шанс решил не упускать, наливал ему ещё. И узнал многое из того, что знать ему было не положено.
Большой, когда протрезвеет, поймёт, что всё передал чужой группировке, но будет уже поздно. Он попался на крючок, за это с него спросят на пивзаводе, если узнают, как он обсуждал дела группировки перед посторонним и оскорблял одного из своих, говорил о Студенте матерные слова. За это вполне могут грохнуть, если до Студента дойдёт этот разговор.
Впрочем, говорить об этом пока необязательно, но воспользоваться возможностью стоит. Череп ничем не выдавал свои мысли, наоборот, сделал сочувствующее лицо и слушал, думая про себя, что покойный Гоша не упустил бы такой хороший шанс подгадить остальным, особенно перед новым разделом рынка. Надо только понять, как сделать лучше.
— Звонил, да х***ли толку? — вскричал Большой. — Наорал, типа какого я через голову прыгаю? С Нового года все дела со Студентом! Совсем там Иваныч в Чите забронзовел. Раньше к нему напрямую можно было приходить, всё решал, а сейчас нос воротит…
— Да, времена меняются, — протянул Череп. — Но ты это, не торопись с выводами, лишнего не говори. Студент — пацан правильный, а Крюков — человек грамотный, наперёд смотрит.
— Да я не спорю, но это совсем через край! — пьяный Большой ударил кулаком по столу.
— А вообще, помнишь, был такой Фрол…
— Вот Фрол — пацан правильный…
— Стукач он был, — отрезал Череп.
