в принципе невозможно. Пойми, мир так устроен. Виртуальные игровые площадки не предусматривают доступ супервизора – специально для того, чтобы исключить жульничество. Возможно, где-то можно залезть в систему на нужном уровне, но я не знаю, где именно. Программирование виртуальности – не мое увлечение».
«А как же Бокува управляет миром?»
«Никак не управляет. Она наблюдатель с контрольными функциями, но без возможности глобального влияния. Ее возможности не больше, чем у Игрока-стратега. Фактически за пределами своей Цитадели, то есть Академии в нашем контексте, она мало что может. Тебе, как и мне, даны возможности дизайнера-тестировщика, но и они весьма невелики. В основном ты получаешь право на просмотр всевозможной статистики и ограниченного управления ближайшими куклами. И у тебя нет возможности выяснить, кто из окружающих тебя – ко-нэмусин».
«Почему?»
«Я же сказала – мне нужен свежий взгляд. Я не хочу предвзятости с твоей стороны».
«Ну, тогда ты в пролете. Если я могу управлять куклами, то у меня есть элементарный тест. Не могу управлять – значит, нэмусин».
«Ха! Не надо меня недооценивать. Я уже сказала, что из ста трех кадетов в Академии сорок два – ко-нэмусины. Но в остальном на всех мало-мальски ключевых ролях – либо взрослые нэмусины, либо искины поддержки с психоматрицей не ниже первого класса. Плюс среди воспитателей есть искины с психоматрицами третьего класса. Так что в пределах Академии не сработает твой тест».
«Ладно. Придется применять старый испытанный метод».
«Метод?»
«Ну, должны же у меня быть свои тайны? В конце концов, любой измерительный прибор всегда вносит свою погрешность измерения».
«Ох… Лика, ты согласен немного пожить в Академии? Хотя бы по паре часов в сутки?»
«Яни, если бы меня попросил кто-то другой, я бы его послал так далеко и надолго, что он и за год бы вернуться не сумел. Но для тебя, так и быть, сделаю исключение. Большую часть времени мне придется бросать проекцию в автономе, но сколько смогу выделить времени, выделю. Однако нужно сдвинуть время так, чтобы местный день точно соответствовал ночи в сураграшском часовом поясе».
«Бокува сделает».
«Хорошо. И еще одно условие. Я хочу, чтобы здесь появилась Каси».
«Я же просила, чтобы ты никому…»
«Она поймет. Она столько времени в твоем обществе провела, что уже и думает похоже. Или ты похоже на нее думаешь, уж и не знаю».
«Хорошо. Согласна. На Каси – согласна. Обговори с Бокува, как ее вписать в сцену».
«И еще я оставляю за собой право приглашать и других актеров. Не Демиургов, ладно уж, но тем не менее. Я не смогу присутствовать слишком часто, мне прикрытие нужно. И вообще, Яни, учти – я действую так, как считаю нужным. Если захочешь, чтобы я ушел – уйду, но пока я в Академии, никакие ценные указания не воспринимаю, если не захочу».
«Ну, что с тобой поделаешь… Я еще не до конца просмотрела материалы Бокува. Я передала ей указание полностью с тобой сотрудничать, но имей в виду – она не менее независима, чем ты. И тоже чужие указания не слушает».
«А, я и забыл, что она дефектный искин».
«Сам ты дефектный! Она полноценный неб. Точно такой же, как и прочие искины Камилла, пусть даже с папочкиными модификациями. И не забывай, как формировалась ее личность. Она прекрасно знает, что такое неопределенность, страх, одиночество – в ее личной интерпретации, разумеется. И она долго была Художницей, а значит, понимает, как ощущают себя люди в стрессовой ситуации. Она очень серьезно восприняла мою просьбу и приняла проблему близко к сердцу, если так можно выразиться. Поскольку у нее отсутствуют императивы безусловного подчинения, она вполне может проявить своеволие».
«Бунт машин. Великолепно! Они выпьют у нас мозг и заменят его чипами. Яни, мне начинает здесь нравиться».
«И постарайся, чтобы после твоих исследований в Сайлавате осталось хотя бы одно целое здание, уж будь так любезен».
«Да я само воплощение миролюбия! Подумаешь, стены слегка покоцал! Отремонтируют».
«Стены? «Покоцал»?! Лика, что ты успел натворить?»
«А Бокува еще не настучала? Ох, блин. Проговорился. Да ничего страшного, небольшое представление. Неудобно, конечно, без объемного сканирования, но я же строитель, в конце концов. Ни одной несущей конструкции не задел, опасности обрушения крыши нет ни малейшей».
«Лика!!!» – горящий взгляд во тьме, оскаленные клыки, медленно капающая с лезвия ножа кровь.
«Ну все, все, заболтался я с тобой, сестричка. Я тут обморок изображаю, меня усиленно в чувство приводят. Пора бы и продемонстрировать, что я не совсем трупик и тушка бездыханная, а то еще кремируют с почестями. А потом мне пора бежать по делам в реале. Все, пока-пока. Отбой».
«Лика! Ну, я до тебя доберусь когда-нибудь! Бокува, контакт. Яна в канале…»
– Начнем, – Сиори обвела собравшихся тяжелым усталым взглядом. – Иса, ты неважно выглядишь. Что-то случилось?
– Я выгляжу не хуже, чем ты, – буркнула преподаватель точных наук, поправляя свои огненно-рыжие волосы. – Сплю что-то плохо в последнее время, вот и все.
– А тебе в ночь дежурить, – покачала головой Сиори. – Может, подменить? Мне все равно не до сна.
– Кли, ты бы выписала Сире снотворное, – Исука Тао повернулась к директору медслужбы. – И проследила, чтобы не выбрасывала тайком. Она ведь у нас помрет такими темпами.
– Ша! – Сиори хлопнула ладонью по столу. – Иса, мне не до шуток. Ты ведь у нас единственная, кто сегодня утром не видел, как мальчишка спортзал крушил?
– О, мне уже несколько версий рассказали, в том числе три кадета, две служанки и повар, когда я на кухню пробу снимать зашла, – воспитательница беспечно тряхнула своей гривой, всегда служившей для Сиори предметом тайной зависти. – Если их усреднить, он превратился в демона высотой в пять саженей и с тысячей щупалец, после чего живьем сожрал сто человек народу. И на спортзал я сходила посмотреть – на то, во что он превратился. Удивительно, как крыша не обрушилась.
– Он каким-то чудом не задел ни одной внутристенной опоры, – объяснил Саомир. – Я проверил – каменная кладка между ними вынесена в нескольких местах, но колонны стоят. Но стены стенами, а вот что защитная завеса Арены его удара не выдержала, меня пугает. До сего дня считалось, что она в состоянии справиться с любым Атрибутом.
– Ага, я пробовала, – согласилась Грампа. – Изо всей дури лупила. Я стену наверняка развалить смогла бы, она хлипкая, но завеса только чуть прогибалась. Чтобы в клочья ее разнести… Нет, не припомню такого, ни лично, ни из книг.
– До сего дня и кубирин Таэллы мы ни разу
