в глазах всего мира — его мира.
Наше следующее выступление было через несколько недель, а это означало, что с сегодняшнего дня я буду проводить много времени в этом театре. Линкольн даже сделал для меня набор ключей, чтобы мне не приходилось беспокоить его каждый раз, когда мне понадобится войти.
Снаружи театр выглядел как обычное здание из кирпича и стекла. Над шатром висела неоновая вывеска и стояли большие деревянные двойные двери. Внутри же здание выглядело так, словно кто-то выкрал его прямо из центра Парижа и поместил в Нью-Йорке. Стены были выкрашены в кремовый цвет слоновой кости с коричневыми акцентами и золотой отделкой. Через каждые несколько футов на стенах высоко над сиденьями висели красочные фрески с изображением городов с золотыми храмами и танцующими людьми. Балкон образовывал полукруг, откуда открывался вид на расположенную внизу зону отдыха. Оттуда сиденья внизу выглядели как сад красных маков, цветущих перед сценой. С середины расписного потолка свисала замечательная люстра из золота и хрусталя. Она гармонировала с бра, висевшими на стенах. Массивные красные бархатные шторы были раздвинуты, открывая вид на сцену, где я только что закончила отбивать четвертные отметки для своих танцоров.
Каждый год мы ставили одни и те же три балета — по одному для каждой возрастной группы. Я знала хореографию наизусть. За последние несколько лет я сотни раз проходила ее с разными классами. Мне не нужно было повторять свои шаги, но, когда музыка зазвучала над головой и эхом разнеслась по всему помещению, я не могла удержаться от движения.
Мое тело работало на чистой мышечной памяти. Вращаясь, растягиваясь и выгибаясь под воздействием энергии музыки и моих эмоций. Ничто другое не имело значения, когда я танцевала. Ничего другого не существовало.
Затем музыка закончилась. Театр погрузился в тишину, кроме звука моего резкого дыхания.
И громких, медленных хлопков, доносившихся откуда — то из глубины зала.
Каспиан стоял, прислонившись одним плечом к стене возле входа. На нем была белая футболка и темные джинсы. Даже в повседневной одежде он выглядел как королевская особа. Его взгляд прожигал насквозь мой купальник с длинными рукавами и леггинсы.
Я затаила дыхание, наблюдая, как он идет по центральному проходу между рядами сидений, думала, что провела последние несколько дней, скучая по нему, но правда заключалась в том, что он никогда не уходил. Он всегда был там, под моей кожей, в моей крови.
— Ты знаешь, что всегда можешь отправить смс или позвонить. — Я ухмыльнулась ему. — Если только все эти жуткие сталкерские вибрации тебе не по душе.
Он остановился перед сценой и посмотрел на меня. — Думаешь, это жутко? — Блеск в его глазах сказал мне, что он уже знает ответ.
Нет.
Я не думала.
Наверное, стоило бы. Но мысль о том, что он наблюдает, а я не знаю, что он наблюдает, возбуждала меня так, что это было далеко не здорово.
Я наклонилась, взяла со сцены белое полотенце, чтобы вытереть лицо и шею. — Это определенно ненормально.
Каспиан втащил себя на сцену с минимальными усилиями. Как будто подняться на платформу высотой в три с половиной фута было для него обычным делом. Он подошел к синему X, на котором стояла я. Я вдохнула его запах, пьянящую смесь бергамота и кожи. Все мужское. Вся изысканность. От силы его присутствия у меня затрепетал живот.
Он поднес руку к моему лицу и провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе. — В нас нет ничего нормального.
Можешь повторить это еще раз.
Он приоткрыл мой рот, а затем засунул большой палец внутрь.
Я провела языком по нему, втягивая его дальше в рот.
Каспиан отнял руку от рта и обхватил мою задницу, притягивая мое тело к своему. — Мне нравится наблюдать за тобой. — Его эрекция уперлась мне в живот. Ткань между нами даже не имела значения. Я все еще чувствовала его, как будто он был погребен внутри меня. Воздух между нами был заряжен, это была магнитная сила, которая не поддавалась разрушению.
Я улыбнулась. — Вижу.
Он погладил мою щеку указательным пальцем. — Хочу, чтобы ты станцевала для меня.
Я почти растаяла от его прикосновения. — Я только что это сделала.
— Я имею в виду, когда мы станем старше, сидя в гостиной. Хочу отодвинуть журнальный столик и смотреть, как ты танцуешь.
— Для человека, который любит исчезать, ты точно все планируешь заранее.
Он поднес другую руку к моей заднице. — Ты чертовски права.
Я встретила его взгляд. — А что, если в этом воображаемом сценарии я захочу, чтобы ты потанцевал со мной?
— Я не танцую.
Провела пальцем по его груди. — Знаешь, танцы — это как занятие любовью, только в одежде.
— Мы оба знаем, что я тоже так не делаю. — Он крепко сжал мою задницу обеими руками, сильнее вжимая в себя.
— Посмотрим, — сказала я, отстраняясь от него. Мое тело сразу же возненавидело его отсутствие.
Его громкий стон наполнил зрительный зал.
Я подошла к звуковой системе и переключилась на следующую песню в своем плейлисте. Успокаивающий голос Сары Барейлс наполнил воздух, когда заиграла Gravity.
— Я проведу тебя через это так, как ты сделал это в первый раз, когда поцеловал меня, — сказала я, возвращаясь назад и останавливаясь перед ним.
— От этого поцелуя ты легла на спину с моим членом в твоей киске.
Я повернулась, прижавшись спиной к его груди и задницей к его промежности. — Кто сказал, что это не входит в мои планы? — Что-то похожее на рычание раздалось в его груди, заставив меня улыбнуться. — Обхвати меня руками за талию. — Он так и сделал, и я вдохнула электричество от его прикосновения и подняла руки в воздух над головой. — Теперь скользи одной рукой по передней части моего тела. — Он скользнул рукой вниз, позволяя кончикам пальцев пройти в опасной близости от моего центра. — По всему бедру. — Я закрыла глаза и сглотнула. — Проведи другой рукой вверх. — Он провел другой рукой по талии, затем по бокам моего тела. — Вверх по моей руке. — Его прикосновения были такими гладкими, такими нежными, такими осторожными. Это было совсем не похоже на монстра, который, как я знала, таился в нем, наверняка не многим удавалось его увидеть. — Видишь, как ты можешь чувствовать то, что
