— А если речь идет о Приближении?
«.. Нас бы предупредили».
— Уходите. Я догоню.
ПОЯС МЕНЯЕТ ПРОГРАММУ…
АССОЦИАЦИЯ МЭМ ВЫШЛА НА ТОЛКОВАТЕЛЕЙ…
Хирам внимательно вслушивался.
Он никак не мог понять, что больше его тревожило: страх перед Городом, невозможность связаться с Матерью или умирающий демиург? Сбои в Большой игре естественны, они происходили и всегда будут происходить. Без связи с Матерью люди Уитни жили иногда неделями, но умирающий демиург…
ЧЕЛОВЕК ОТВЕТСТВЕН
Наверное, в Городе шумно и опасно, подумал Хирам.
Над Городом висят хмурые тучи. Они низкие, они пахнут смертью, как обломки разбившейся железной машины. Но при всем этом демиурги летают к звездам. У них нет будущего, они все из прошлого, они — отставшие, они — рабы грязных машин, но каким-то образом летают к звездам. И у них есть МЭМ. Ходят слухи, что Мать умеет связываться с нею. Это тоже странно: связываться с машиной. Ведь МЭМ — машина. Даже Большая игра не предполагает такого. Тигана Ри права: я должен довести Игру до конца, вывести Ри и Иллу к Большому биосинту, тогда Мать ответит на все наши вопросы. У меня накопилось много вопросов. Я доверху набит вопросами. Говорят, что МЭМ знает все.
Как это — все?
Ты сидишь ночью у костра и думаешь о Ри и об Илле.
Ты сидишь у костра и думаешь о том, как выиграть Большую игру. Ты думаешь о темном Городе и демиурге, тебе тяжело, ты утратил связь с Матерью, ты боишься потерять возможность стать отцом, но ты все равно пытаешься представить будущее. Тебе тяжело. Ты слышишь полет ночной птицы, ее смутный крик. Ты отчетливо слышишь слабый хруст ветки под ногой зверя. Но как это — знать все? Даже самые сильные Толкователи говорят, что знают только окружающие миры.
Наклонившись над демиургом, Хирам прислушался к сбивчивому дыханию.
Демиург отравлен и обожжен. Он отталкивает всем своим видом. Он отвратительно бледен, как глубоководная медуза, как трава, выросшая в пещере. Почему свободе необъятной Сухой степи и солнечным лесам демиурги предпочитают тесные каменные пещеры? Разлив рек, нежные ветры с юга, красный куст, над которым дрожат ядовитые испарения, безмерный ход рыб, поступь зверя, шуршание бумажного дерева — почему они не видят красоты мира?
ЧЕЛОВЕК СВОБОДЕН.
Он вдруг увидел Летнее поле мира Уитни.
Бревенчатая стена отделяла толпу от Большого биосинта, но люди чувствовали его и радовались его присутствию. Много людей, и все Уитни. Они собрались задавать вопросы Матери. Кто-то спросил:
— Что такое Город?
«Город — это Отставание».
— Кто живет в Городе?
«Демиурги».
— Если Город — Отставание, а демиурги отстают, почему мы не ждем их?
«Мы идем разными дорогами».
— А почему нам не идти вместе?
«Их путь нечист».
— А небо? Зачем демиургам небо?
«Небо — это тоже путь».
ЧЕЛОВЕК ДОБР.
ЧЕЛОВЕК ОТВЕТСТВЕН.
ЧЕЛОВЕК СВОБОДЕН.
Как Мать ведет Большую игру?
Как она связывается с каждой тиганой, с каждым путешествующим?
Если мы выиграем, подумал Хирам, я спрошу, почему отстающие не хотят бросить нечистый Город? Почему они не хотят перейти в мир Уитни, или в мир Шарнинга, или в любой из Южных миров? Почему МЭМ, которая знает все, не укажет демиургам правильный путь?
Демиург вызывал в нем страх и брезгливость и в то же время притягивал.
Так манит бездна, хотя что в этом бледном, фонящем радиацией существе могло быть от бездны?
Однажды, задолго до Большой Игры, Хирам впервые увидел в небе звездочку, неестественно быстро пересекающую небосвод. Он уже слышал, что демиурги летают к звездам, но та звездочка показалась ему очень уж маленькой. Как можно управлять такой маленькой звездочкой? Как можно жить вне биосинта, вне его возни, вне счастливых плеска и шума? Как можно жить вне мира многих превосходных вещей, не слыша утренних птиц, не чувствуя, как меняется цвет зари, как меняется цвет заката, как легко прорастает землю растение?
VI
………………………………………………и только по горизонту темная долгая полоса, — затянутая клубами тумана, а может, дыма.
Переплыв реку, Хирам резко приблизился к Городу.
Он много раз слышал, что Город — это гигантский муравейник. Там везде снуют нечистые демиурги. Их жизнь протекает среди нечистых каменных громад. «Первый же лайкс… — вспомнил он. — Не обязательно входить в Город..» Что имел в виду умирающий демиург? Хирам не знал, что такое лайкс, и не был уверен, что узнает его. Но если узнаю… Он вытер ладонью мокрый лоб… Если узнаю, то двинусь на юг и, может, к вечеру завтрашнего дня нагоню тигану и Иллу. Есть тихая излучина за южной подошвой кварцевой горы Убицир. Там в прозрачной проточной воде биосинт мирно встанет, погрузив толстые ноги в песок, разглядывая звонкие струи, не обращая внимания на толстых глупых рыб, а тигана Ри и Илла голыми телами упадут в теплый песок.
Неужели мы действительно участвуем в Приближении?
Латунное небо.
Подрагивающий горизонт.
Многочисленные красные кусты в облачках ядовитых испарений. Отыскивая самую короткую дорогу, Хирам перепрыгивал с камня на камень. Пару раз он пробежал в опасной близости от красных кустов. Он никак не мог понять, почему чем ближе к Городу, тем больше умершего металла? И откуда в воздухе столько гнили, гари и ржавчины?
ФОНОВЫЕ ЛОВУШКИ ГОТОВЫ…
ЗОНДЫ ПИКРАФТА ВЫШЛИ НА ПЯТЫЙ СЕКТОР…
СООБЩЕНИЕ МЭМ: ЮЖНЫЕ МИРЫ КОРРЕКТИРУЮТ ИГРУ…
Южные миры?
Хирам обрадовался.
Мир Уитни входил в Южные миры.
Но корректировать Игру… Это звучало странно… Ведь корректировать Игру — это значит столкнуться с непреодолимыми препятствиями, попасть в разрушительное землетрясение, под извержение вулкана, под вышедшие из берегов воды. Веками люди мира Уитни ведут Большую игру, обследуют Пустые пространства, постоянно уточняя мысленные карты. Веками они проходят самыми сложными маршрутами, отмечая всемерное сокращение Городов, отступление зоны демиургов. Приближение — термин, в сущности, неверный. Говорить надо скорее о Наступлении. Миры кланов наступают. Наверное, придет день, когда Большая игра покажет: последние Города демиургов превратились в руины.
Означает ли это, что демиурги исчезнут?
Или они попросту переберутся куда-то на звезды?
ЗАМЕНА МАЯКОВ САУТА…
МЭМ ЗАКАНЧИВАЕТ РАСЧЕТ ТРАЕКТОРИИ ПАДЕНИЯ ГАРБА…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
