глядя на его пояс Аполлона. У Лейна стройное, сильное, подтянутое тело — не думаю, что, когда-нибудь привыкну к его виду без рубашки.
Лэйн широко улыбается. Я почти бешусь от того, что позволяю себе пускать на него слюни таким очевидным образом.
— Итак, твой любимый цвет — аквамарин, который никому и никогда не нравился.
— Мой любимый цвет — розовый, а не аквамариновый.
— Нет, аквамариновый. — К сожалению, он прав.
Не улыбайся, придурок.
— Ладно, ладно, ты кое-что обо мне знаешь. — Я скрещиваю руки на груди, словно защищаясь, и переношу вес тела на левую ногу. Фыркаю.
— Твой первый парень появился сразу после того, как тебе исполнилось восемнадцать. Он был другом твоего брата. Рэйланд Найт, и он был полным ебанько.
Так и было. Отец называл его именно так — ебанько. Он порвал со мной, потому что я отказалась дать ему на третьем свидании. Он совершенно ясно дал понять, что у него целая очередь женщин, которые хотят его, и что он не собирается тратить время на такую дрянь, как я. У меня было два варианта: либо опуститься на его уровень и развратничать, либо он уходит. И я смотрела, как он уходит. Никто никогда не должен испытывать давления, заставляя делать что-то настолько интимное.
— И с тех пор у тебя было не так много свиданий, потому что ты думаешь, что все мужчины свиньи и все, чего они хотят — это секса.
— Да. Так и есть. Прямо как ты.
— Ну, я, конечно, свинья, но я не хотел от тебя секса, это ты хотела секса от меня.
— Пфф. — Я вздергиваю подбородок, задирая нос кверху. — Ты быстро согласился.
— Значит, ты все-таки затаила обиду?
Я раздраженно рычу, переводя взгляд на него:
— Нет. Я этого не говорила.
— О, но ты это подразумевала.
— Прекрати! — Я вытянула руку перед собой.
— Миранда, я знаю тебя. Я знаю о тебе все, что только можно знать, потому что это моя работа — знать.
— Не все. Я не испытываю обиды из-за того, что потеряла с тобой девственность, это только в твоей тупой башке.
— Ну если ты так говоришь.
— Я действительно так и говорю. Лэйн, я не жалею, что переспала с тобой. Вовсе нет.
— Хорошо.
Я скрежещу зубами, и челюсть ноет от напряжения.
— Хочешь знать, откуда я все это знаю?
Хочу. Но я не собираюсь поддаваться на его уговоры и позволять ему и дальше играть со мной. Я качаю головой.
На его лице заискивающая улыбка:
— От твоей матери.
Мои глаза округляются. От моей мамы?
— Ты с ней разговаривал? Видел ее? Когда?
Улыбка Лэйна исчезает:
— Нет, не говорил. Но она болтушка, это Рина рассказала мне вместе с кучей других личных вещей о тебе.
Я хихикаю. Ох, мама правда болтушка. Мама. Как же я скучаю по ее излишней откровенности и историям.
— Надеюсь, это поможет тебе понять, что с ней правда все в порядке. Они все в порядке.
— Так и есть. — Я прикладываю руку к сердцу. Это действительно помогает.
— Хорошо. А теперь позволь мне привести твои волосы в порядок.
— Хотела бы я знать о тебе больше, чем твое имя и того факта, что у тебя есть собака по кличке Джеза, и даже больше, чем того факта, что ты не женат…
— Я женат. — Он улыбается. — Я женат на тебе.
Я поджимаю губы и качаю головой.
— Если ты подойдешь и сядешь, то сможешь спросить меня о чем угодно. Я отвечу на все, что смогу.
— Ты говорил, что не можешь мне рассказать.
— Нет, я говорил, что не мог рассказать, когда был Джо Хаггерти и работал под прикрытием. Я больше не Джо Хаггерти и не работаю под прикрытием. Больше нет. Благодаря тебе. — Он игриво подмигивает. — Теперь я под защитой полиции и, вероятно, пробуду здесь какое-то время. Мне нужно покомфортнее устроиться, и тебе тоже, милая, потому что мы с тобой теперь одно целое. Мы будем держаться вместе столько, сколько потребуется.
Склеились. Слиплись. Могло быть и хуже.
Упираясь ступнями в дно пустой ванны, я не отрываю взгляда от стены напротив, пока Лэйн нежно проводит щеткой по моим волосам. Тысячи крошечных мурашек пробегают у меня по спине. Его прикосновения такие заботливые, и я не уверена, это из-за моей усталости или из-за успокаивающих ощущений от того, что Лэйн гладит мои волосы, но я не могу придумать, какие вопросы ему задать. Я знаю, что по меньшей мере миллион из них спрятан в ящичке у меня в голове. Они где-то есть. Но я так устала.
— Все распутал, — заявляет он. — Хорошо, теперь ты можешь снять футболку.
— Мою футболку? Зачем мне это делать?
— Чтобы не испачкать краской. Вместо этого я накину тебе на плечи полотенце.
Мурашки, пробежавшие по моей спине, вскоре покрывают каждый дюйм моей кожи.
— Подними руки. Позволь мне снять ее.
Я медленно поднимаю руки в воздух. Кончики пальцев Лэйна касаются моей талии, когда он нежно приподнимает ткань, прикрывающую меня, пока я не остаюсь в одном лифчике.
Тишина.
Я подумываю оглянуться через плечо, чтобы посмотреть, не смотрит ли Лэйн мне в спину, но не делаю этого, потому что уже чувствую, как тепло на моих щеках разгорается с каждой секундой. Я краснею. Он вытворяет со мной разные вещи. Он заставляет мое тело реагировать на него, даже когда он заводит меня и злит, а потом, что удивительно, ему удается с легкостью рассеять мое раздражение и заставить мое тело реагировать по-другому.
Лэйн уходит, но быстро возвращается и набрасывает полотенце мне на плечи.
— Давай покончим с этим. — Он прочищает горло, но это не скрывает сухости его тона.
— А потом мы ляжем спать.
— А потом мы ляжем спать, — повторяет он таким же измученным тоном, как и я.
Лэйн прижимает бутылку к моему виску. Я вздрагиваю. Его прохладные пальцы скользят по моим волосам и разминают кожу головы. Он ничего не говорит. Я наслаждаюсь ощущениями, от которых мой мозг замирает.
Прикосновения Лэйна — это все.
Он повторяет этот процесс снова и снова. Моя голова безвольно опускается, и когда его пальцы скользят по моей шее, я тихо постанываю.
— Приятно?
— Угу, — выдыхаю я.
— Отлично.
Если обычный мужчина может ласкать кожу головы женщины руками, то Лэйн занимается с моей головой любовью. Я не могу насытиться ощущениями, которые пронзают мои нежные нервные окончания. Без моего разрешения мое тело полностью отдается мужчине, обладающему многими талантами, стоящему за моей спиной. Я предоставляю ему полный контроль. Мои глаза закрываются,
