логично. Потому что эстетика и логика — два краеугольных камня в мировоззрении тех, к кому я решила обратиться.
Остаток времени до начала рабочего дня я потратила на приведение себя в порядок. Потому что да, эстетика и логика… Во всем.
И вот теперь, глядя на хозяина кабинета, спокойно, разумно, и да, логично, конечно же, рассуждающего про мой бизнес-план, я не могу отделаться от ощущения, что нахожусь в новой для себя реальности. Еще более новой, чем та, что была до этого.
Потому что хозяин кабинета, Шширес из рода Шшарса, старший сын главы клана змей, невероятно, просто до ужаса похож на одного из многочисленных корейских айдолов, если я правильно запомнила название этого явления.
Сама я никогда не увлекалась таким типажом мужчин, считая их совершенную красоту искусственной и даже в чем-то бесполой, и искренне удивлялась, когда видела, что по знаменитым корейским айдолам фанатеют не только девочки-подростки, но и вполне взрослые состоявшиеся женщины.
Удивлялась, как удивляются странным предпочтениям в еде, например, любви к тухлой селедке или жареным личинкам. Имеет место быть, да, странненько, сама бы никогда… И не более.
А сейчас, глядя на изумительно белое, буквально фарфоровое лицо Шширеса, любуясь его точеными чертами лица, миндалевидным разрезом холодных глаз, в которых иногда что-то такое мерзлое проглядывает, истинно змеиное, или это зрачок так на мгновение сужается, становясь вертикальным, я думаю, что сильно ошибалась в оценке такого типа мужской красоты.
Потому что это именно мужская красота, в ней нет ничего изнеженного, женственного.
Просто другой.
Совсем другой.
Но от этого не менее притягательный тип.
В экономных, спокойных, ленивых даже движениях Шширеса прослеживается что-то гипнотическое, завораживающее. На него хочется смотреть… Постоянно, неутомимо, ловить каждый поворот головы, каждое, самое маленькое шевеление пальцами. Каждое слово.
“Идите ко мне, бандерлоги…”
Ох!
Низкий голос удава из детского мультика возникает в голове, и я удивленно моргаю, а затем и вовсе прихожу в себя.
С недоумением и ужасом смотрю на бумаги в своих руках.
Это еще откуда? И когда я умудрилась их взять и прочитать? И это что, я собираюсь их подписывать?
Не прочитав?
Или прочитав, но не поняв, что тут написано?
Ошалело вскидываю взгляд на Шширеса и успеваю уловить тень недовольства и удивления в холодных змеиных глазах.
От совершенно четкого и однозначного осознания происходящего, мгновенно становится жутко. И злобно.
А меня лучше не злить…
— Ты сейчас попытался на меня… надавить? — паузу я беру, потому что ищу правильное слово, ведь “воздействовать” вряд ли тут применяют. Хотя, сейчас я уже в том состоянии, что плевать на каком глазу тюбетейка, да.
Нет, ну какой нахал, надо же!
Чуть было не загипнотизировал!
А как же нормальные, честные деловые отношения?
И я хороша, развесила губы: ах, красавчик, ах, корейский айдол! А это просто мимикрия! Охотничий окрас! Чтоб вот таких вот мышек безумных ловить в свои кольца. И душить потом столько, сколько будет возможным.
В сущности, нормальное поведение банкиров. И не только здесь, в моем мире тоже полно вот таких представителей животного, змеиного мира.
Чему тут удивляться?
Вообще, чем больше тут нахожусь, тем больше понимаю, насколько оба этих мира похожи между собой.
И то, что здесь жители умеют перекидываться в зверей по-настоящему, вовсе не делает этот мир особенным и волшебным.
Там, где я родилась, тоже полно перевертышей ходит. Волков, шакалов, гиен, лисиц… И змеи встречаются. Вот только распознать их сразу не удается. Неизвестно, кстати, какой вариант хуже…
— Интересно, каким образом попытка принуждения к подписанию договора, который я даже не прочитала, подходит под предложенные здесь партнерские отношения? — язвительно продолжаю я, поднимаясь с места и швыряя бумаги обратно на стол Шширеса, — знаешь, я шла сюда с открытыми и честными намерениями, много слышала о неподкупности и кодексе чести Шшарсов… Очень жаль, что я ошиблась.
Разворачиваюсь и иду сторону двери, мечтая выскочить уже из этого змеиного логова, так удачно маскирующегося под шикарный кабинет председателя правления одного из самых крупных банков страны.
Неправильно я расставила приоритеты.
Ну, ничего, бывает.
Теперь, главное, уйти отсюда поскорее, пока опять не попробовали загипнотизировать и продавить на что-то заведомо невыгодное.
— Подожди, женщ-щ-щина… — негромкий голос, тем не менее, заставляет остановиться.
Нет, понятное дело, что, если захочу, то уйду, но что-то есть в его тоне такое… Интересное.
Поворачиваюсь, смотрю.
И стоически выдерживаю внимательный, уже совсем по-другому внимательный, змеиный взгляд.
Мороз по коже гуляет от него.
Оказывается, то, что было до этого — так, игрушки! А вот теперь настоящие переговоры, похоже, начинаются…
— Что-то еще? — холодно интересуюсь я, чуть задирая подбородок и давая понять, что больше на его холодную змеиную приветливость и очарование не поведусь ни за что!
— Да… — Шширес выходит из-за стола, и я с удивлением понимаю, что он довольно высок и атлетично сложен. Да, не такой широкоплечий, как Максан, и не такой здоровенный и хищный, как любой из Тайгеров, но очень, просто очень привлекательный… А движется так, что… Сто-о-оп!
— Прекрати, — показательно презрительно морщусь я, — на меня это не действует, пора бы понять.
— Да, — Шширес становится передо мной, задумчиво осматривает от носков туфель до вуали на шляпке, кивает, — я пытаюсь… Ты — одна из немногих, кто… Способен… И первая из своего рода, кто не поддается… Ты — высшая у себя в клане?
— Нет, — отвечаю я, — я вообще не помню, кто я такая. И сейчас официально я — Марх. Оррих-Марх.
— Да, я что-то слышал про новую зверюшку Оррихов… — продолжает Шширес, — говорили, занятная…
— Ошиблись, — сухо отвечаю я, обидевшись на “зверюшку”, — ничего занятного.
— Не соглаш-ш-шус-сь…
Шширес неожиданно оказывается очень близко, моргнуть не успеваю, тонкие белые пальцы поддевают меня за подбородок, и я замираю, окунувшись в янтарный змеиный взгляд.
Правда, через мгновение прихожу в себя, резко дергаю подбородком, высвобождаясь, и делаю шаг назад, увеличивая дистанцию.
— Интерес-с-сно… — Шширес, нисколько не огорчившись моей манере уходить от прикосновения, разворачивается и идет обратно к столу.
Скупо кивает мне, приглашая присесть, собирает бумаги, которые я ему кинула на столешницу, и выбрасывает их в ведро.
— Похоже, нам есть, что обс-с-судить…
Я медлю, прикидывая, стоит ли продолжать разговор после случившегося. С одной стороны — налицо нечестная игра. А с другой… Может, это проверка такая была? И я ее прошла? А если так, то глупо будет
