Но пустой счёт мне ни о чем не сказал, пока я не подключился к камере его ноута и не засёк телефонный разговор, в котором он обещал кому-то скоро отыграться. Тогда пришлось капнуть глубже и вуаля. Все доказательства отправились на почту его отцу, который как там сказал? Что Сережа на ты с финансами? Ну-ну, очень близко на ты.
Лиза склоняется ближе и с тревогой заглядывает мне в лицо.
— А если Сережа узнает, что это ты?
Обхватив её за шею, крепче прижимаю к себе, а губами вжимаюсь в ушко.
— Кто сказал, что это я?
Пару раз моргнув, Лиза понимающе кивает.
— Не ты. Кто-то другой. Но… что если Бакеевы узнают, что это… кто-то другой? Чем это для него чревато? — осторожно кладёт ладошку мне на щеку, а у меня от этого её действия замыкание происходит.
От того, что не обвиняет, не пытается сказать, ай-ай-ай, какой я ужасный. Её искренняя тревога раскурочивает мне грудную клетку.
— Не переживай, никто не узнает.
Обернувшись, Лиза оглядывается на перемалывающих новость ребят, а потом кивает мне на танцпол.
— Потанцуем?
Ну разве же ей откажешь?
Обхватив тонкие пальцы, веду за собой.
Встав чуть поодаль, чтобы нас никто не зацепил, обнимаю за талию и притискиваю к себе. Она сегодня охуенная. В шортах этих, маечке в обтяг. Волосы собраны в высокий хвост. Тащусь.
— Максим, — осторожно положив мне руки на плечи, доверчиво прижимается, — я за тебя волнуюсь.
— Не надо, стесняшка. Это ненужная тебе эмоция, — от ощущения ее в моих руках меня плавит. — Лучше давай воспроизводить другую.
Переместив ей ладонь на затылок, ловлю в плен пухлые губы и с ходу толкаюсь в рот языком.
М-м-м-м.
Как же я соскучился.
Без Лизы дома пусто. Никто не требует завтрака, не дефилирует в пижаме, сверкая стройными ногами. Оказывается, мое ощущение свободы, в которым я жил несколько лет, ложное.
Мне казалось это круто, жить самостоятельно. Сам себе хозяин, что хочу, то и делаю. Срач? Похуй. Я убирал-то раз в месяц, наверное. Сейчас же у меня чисто, по сравнению с тем, как было раньше. Всего пара банок на столе, а раньше он был полностью завален ими. На полу ничего не валяется. Привык, что нужно из-под ног всё убирать, чтобы Лиза не поскользнулась или не ударилась.
Как-то все с ней перевернулось, но в лучшую сторону. Не с ног на голову, а наоборот. И теперь, когда её нет, я хочу её обратно.
— Сережа поймёт, что это ты, — разорвав поцелуй, Лиза губами касается мочки моего уха, а я от удовольствия прикрываю глаза.
— Не поймёт. Я отправил его отцу письмо от имени владельца игрового бара. С требованием оплатить остаток, который не выплатил его сын.
— Точно?
— Расслабься, Лиз.
Вздохнув, согласно кивает и теперь уже сама тянется к моим губам. Её всегда осторожные прикосновения действуют покруче развязного стрипа. Всё внутри меня реагирует моментально. Кровь пенится, становится ядовитой и пробуждает желание как можно скорее увезти отсюда Лизу, чтобы остаться наедине.
Она, похоже, чувствует тоже самое, потому что отстранившись, прикусывает свою губу и смущенно улыбается.
— Давай лучше просто танцевать.
Хрипло рассмеявшись, прижимаю её к себе.
Мы еще немного сидим с остальными, потому что вижу, что Лизе интересно общение. Она непринужденно болтает с Даном и Алиной, девушкой Стаса. Алина тоже мало похожа на остальных девчонок в нашей компании, поэтому не удивительно, что они с ней нашли общий язык.
Но долго геройствовать я не в состоянии, поэтому спустя минут пятнадцать вытягиваю Лизу из-за стола и махнув всем рукой, утаскиваю на выход.
— Ты куда так торопишься? — смеётся она, когда мы оказываемся в машине.
— Домой, — набрасываюсь на неё, едва мы остаёмся наедине.
Сгребаю в охапку и сминаю сладкие губки.
Охнув, Лиза тихонько стонет, но при этом тянется ко мне, в ответной ласке.
— Мне в общежитие надо. Там Вера Степановна. Остаться у тебя на ночь никак, — разочарованно шепчет, едва поспевая отвечать на мои поцелуи.
А меня уже снесло. Желание вихрем носится под кожей. Еще с момента, когда увидел её днем за роялем. Гордость, вперемешку с возбуждением прострелила позвоночник. Захотелось сразу очертить границы и показать, что МОЯ. Чтобы ни один музыкантик в академии в её сторону даже не посмотрел.
Мне кажется, я больной, потому что разве может возбуждать играющая классическую музыку девушка? Вызывать умиление, восторг, да, но возбуждать? Но блядь, это тоже да. Может, еще и как. Меня каждый раз в жгут скручивает, едва вижу, как эта неземная девочка касается клавиш.
— Поехали.
Силой оторвав себя от неё завожу двигатель и срываю машину с места. Лиза шустро пристегивается, прикладывая к розовым щекам ладошки.
Возбужденная не меньше меня.
— Макс, но тебе туда нельзя.
— Угу, я помню.
А еще помню, что её подружка сегодня ночует не в общаге. А это значит, что до третьего этажа добраться по пожарной лестнице мне будет несложно.
36. Лиза
— Поздно ты сегодня, Елизавета, — качает головой Вера Степановна, когда я прохожу мимо неё к лифту.
— Пока погода хорошая, нужно успевать гулять. Мне полезен свежий воздух.
— Ну да. Спокойной ночи.
— И Вам.
Зайдя в кабину, выдыхаю, но не расслабляюсь. В лифте находится камера, как превентивный метод вандализма, поэтому показывать, что я на взводе нельзя даже здесь.
А я не просто на взводе. Я буквально горю и кажется вот — вот распадусь в пепел.
Макс изверг. Своим сумасшедшим напором заставляет меня сходить с ума и дрожать каждой клеточкой.
Выйдя из лифта, прохожу по коридору и наконец, прячусь в своей комнате. С облегчением опираюсь спиной на дверь.
Щеки горят, внизу живота жжет и тянет. А я улыбаюсь, как ненормальная.
Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, отталкиваюсь лопатками от двери и подхожу к шкафу, чтобы переодеться, но не успеваю взять с полки кофточку, как в стекло раздаётся стук.
Сердце совершает кульбит, и я, подскочив от неожиданности, резко оборачиваюсь.
— Боже, — выдыхаю в шоке.
Там, за окном Максим.
Потрясённо пересекаю комнату и открываю его.
— Ты что здесь делаешь?
— Если гора не идёт к Магомеду… — перебирается он внутрь, тут же сгребая меня ручищами.
В кровь потоком впрыскивается адреналин. Ненормальный. Сумасшедший!
— А если кто-то увидит?
— А мы закроем дверь, — оторвавшись, идёт к двери и поворачивает замок. Оборачивается на меня и от того, что я читаю в его глазах меня взрывает. Там молнии, ураган, стихийное бедствие. От одного только взгляда меня крошит на атомы. — Всё. Никто не увидит.
Хриплое обещание несется мурашками по коже и концентрируется в животе.
— Макс, — успеваю прошептать перед тем, как меня подхватывают и усаживают на стол.
— Я соскучился, пиздец.
— У нас был секс пару дней назад.
Как раз тогда утром, перед тем, как мне сняли повязку.
— И что? — нагло задирает бровь, — Хочешь сказать, что сегодня не хочешь?
Одним движением расталкивает мои бедра и дернув на себя, упирается мне в промежность своей эрекцией.
Вспыхиваю моментально. В месте соприкосновения искрится, а голова идет кругом.
— Хочу… но, — закатываю глаза от того, как губы Макса оказываются на моей шее. — Нельзя же. У меня… не те дни. Забыл?
— Забыл, — вибрации от его голоса поднимают волоски на затылке, — но меня это не смущает.
— Это смущает меня, — краснею еще сильнее.
Чувствую, как его ладони ползут вверх по моим бедрам и вот — вот доберутся до цели. Перехватываю их дрожащими руками.
— Максим, пожалуйста. Я не могу так.
Состроив страдальческое выражение, Макс роняет голову мне на плечо.
— Стесняшка… ну давай ты не будешь такой стесняшкой…
— Макс, нет, — задыхаюсь от смущения, потому что ну не могу вот так. Я только — только вообще узнала, что такое близость с парнем. И перепрыгнуть вот так сразу на несколько ступеней выше не готова. — Но… я бы могла, наверное, по — другому….
