Затем отбыл Брэнсон Джонс. Раздражение его заметно уменьшилось, и он, чуть ли не извиняющимся тоном, объяснил, что подробное расследование деятельности казино придется отложить до завтра. Однако он не видел оснований закрывать заведение, поскольку корпорация сама приняла меры, чтобы исправить положение.
После чего Джонс удалился, заявив, что хотел бы хоть немного отметить годовщину свадьбы вместе с женой и маленькой дочуркой.
Едва дверь закрылась и они остались одни, Ник повернулся к Джейн.
Молодая женщина улыбнулась.
– Ну вот, – сказала она, накидывая на плечо серебристый ремешок своей вечерней сумочки. – Тидуэлл отправился в тюрьму – и, видимо, надолго. С мошенничеством наконец покончено… По-моему, мы достигли всего, чего хотели.
Ник улыбнулся в ответ.
– Не совсем, дорогая.
Он обнял ее за талию и поцеловал. Долго, настойчиво, вложив в этот поцелуй всю накопившуюся страсть.
Сердце у Джейн бешено застучало, она почувствовала, что заливается краской. Ее бросило в жар, все тело пылало, как в огне.
– Я так тосковал по тебе, – пробормотал Ник. – Последние два дня были сущим адом… Видеть тебя и не прикоснуться… Я даже не смел заговорить с тобой, боясь услышать твой ответ.
– Знаю, – откликнулась Джейн. – Прости.
– Ты тоже прости меня. За все. Я должен был с самого начала поговорить с тобой начистоту, признаться, что я Бенедикт.
– Но ты не мог так рисковать, я поняла это, – перебила его Джейн. – И потом, ты был прав. То, что ты носишь фамилию Бенедикт, это несущественная деталь… Это не может изменить тебя… и наших чувств друг к другу.
Ник погладил ее по лицу.
– Ты действительно так думаешь? – тихо спросил он.
Джейн кивнула.
– И еще я понимаю, что было несправедливо обвинять в бедах моего отца игорный бизнес. Просто отец любил риск. Если бы не покер, он нашел бы что-нибудь другое.
Ник мягко улыбнулся и снова поцеловал ее, на этот раз нежно.
– Итак, – вполголоса произнес он, слегка отстранившись, чтобы взглянуть на нее, – значит, мир?
– Более чем, – откликнулась Джейн.
Она запустила руки под пиджак и обняла Ника за талию.
– Ты уверена? – спросил он.
– Абсолютно. – Она придвинулась к нему ближе и усмехнулась. – Собственно говоря, почему бы нам не вернуться к тебе в номер? Там я могла бы показать тебе, какой между нами прочный мир.
Ник засмеялся и провел руками по ее спине.
– Хорошо бы, – сказал он. – Я хотел бы заниматься с тобой любовью всю ночь… Господи! Что там ночь, всю следующую неделю.
– Со следующей неделей могут возникнуть проблемы, любовь моя. Завтра утром мне нужно вернуться в Джексон. Я нужна в агентстве… А у тебя будет уйма дел в казино.
Ник вздохнул.
– Ты права. Как только о Тидуэлле пронюхают репортеры, здесь будет не протолкнуться. Все, кто когда-нибудь проиграл в этом казино хоть цент, явятся требовать компенсации. Это будет стихийное бедствие, но заведение выдержит.
Он притянул Джейн к себе, прижал так крепко, что ей стало трудно дышать. Джейн обдало пряным запахом знакомого одеколона.
– Я только хочу убедиться, что выдержим мы с тобой, – хрипло произнес он. – Я не хочу потерять тебя, Джейни.
– Этого не случится, – заверила она.
Несколько долгих секунд Ник испытующе смотрел ей в глаза, затем вздохнул.
– Мне бы такую уверенность. Видишь ли, в ближайшие несколько месяцев у меня будет дел невпроворот – сначала с казино, потом с покупкой ранчо. Боюсь, что все это займет уйму времени.
– Ничего, я подожду, – улыбнулась Джейн.
– Подумай хорошенько, Джейни. Ты заслуживаешь большего. Лучшего, чем я.
– Ник…
Он сквозь зубы выругался и отпустил ее.
– Если развод чему-нибудь меня научил, так это тому, что я не умею совмещать личные отношения с занятиями бизнесом. Поэтому я сказал себе, что не стану заводить серьезных связей, пока не налажу работу на ранчо. Господи, дорогая! Я не хочу причинить тебе боль. Я этого не вынесу.
Джейн почувствовала холодок на сердце, когда до нее дошел смысл его слов.
– Все в порядке, – выдавила она. – Я не ожидаю от тебя больше, чем ты можешь мне дать. Если мы можем провести вместе еще только одну ночь, я и на это согласна.
Ник нахмурился.
– Я не об этом, Джейни, любовь моя. Мне мало одной ночи. Я хочу проводить с тобой все ночи. И дни тоже. Всегда. Просто…
– Все в порядке, – повторила Джейн. – Не будем ничего обещать, чтобы потом не жалеть. Завтра мы вернемся к действительности: я – в Джексон, ты – к своим обязанностям здесь, но сегодня… Сегодня мы еще можем пожить в нашей фантазии.
С горечью понимая, что у них не может быть ничего, кроме фантазии, Джейн обвила его руками за шею и крепко прижала к себе.
10
На следующее утро Ник внезапно проснулся без четверти девять, словно от толчка. Еще не успев открыть глаза, он понял, что Джейн ушла. Об этом красноречиво свидетельствовала холодная, опустевшая постель. На сердце тоже стало холодно и пусто.
– Дорогая? – окликнул он с робкой надеждой, что ошибся.
Может быть, она пошла в ванную или свернулась калачиком в кресле и читает журнал, не желая его будить.
Однако ответа не последовало.
Шли секунды, но Ник упорно не хотел посмотреть правде в глаза – Джейн потихоньку выскользнула из кровати и ушла, пока он спал.
Наконец он открыл глаза и огляделся по сторонам.
– Джейни? – окликнул он на этот раз громче.
И тут он заметил, что ее пальто, лежавшего на стуле у окна, нет на месте. Сумочка, туфли и одежда, в беспорядке валявшиеся в куче на полу, тоже исчезли. Вчера им было недосуг наводить порядок. Едва войдя в номер, они бросились друг другу в объятия и так неистово отдались поцелуям и ласкам, словно никак не могли насытиться.
«Я не ожидаю от тебя больше, чем ты можешь мне дать», – сказала она вчера.
Ее слова с пронзительной отчетливостью воскресли в памяти, точно полоснув ножом по сердцу. Что еще она говорила?
«Не будем ничего обещать, чтобы потом не жалеть. Завтра мы вернемся к действительности: я – в Джексон, ты – к своим обязанностям здесь, но сегодня… Сегодня мы еще можем пожить в нашей фантазии…»
Ник сквозь зубы выругался и сбросил одеяло.
Господи, он вел себя как дурак. Конечно, у них обоих были обязательства, которыми они не могли пренебречь, и он прекрасно понимал, почему Джейн пришлось вернуться в Джексон. Он даже понимал, почему она его не разбудила, – прощание было бы слишком мучительным. Ник не понимал одного – как он мог допустить, чтобы дело вообще до этого дошло. Нужно было доказать ей, что в их жизни на первом месте стоят чувства, а не дела. Он обязан был удержать ее любой ценой.
