За обедом родственники старательно вели себя так, словно ничего особенного не произошло, а Робу казалось, что он играет в очень плохой пьесе. Джемайма держалась безукоризненно, хотя выглядела такой маленькой и беззащитной, что ему делалось больно. По выражению ее глаз было видно, что она хочет поговорить с ним, – значит, она не избегает его, а это добрый знак.
Глава тринадцатая
Было уже поздно, когда Роб смог поговорить с женой наедине. Ферди и Берти отправились в трактир, а дамы после чая ушли отдыхать, полные желания посплетничать. Роб и Джемайма прекрасно справились с ролью хозяев, но, когда гости удалились в отведенные им комнаты, Роб вздохнул с облегчением. Он довольно долго занимался своим туалетом и, лишь убедившись, что все гости разошлись, направился по коридору в спальню Джемаймы.
Постучав, он вошел. Комната была пуста, но из туалетной доносились негромкие голоса. Поколебавшись, он заглянул туда.
Джемайма сидела на стуле перед туалетным столиком, а горничная Элла расчесывала ей волосы. При свете свечей тонкий батист ночной рубашки выглядел почти прозрачным.
Горничная подняла голову, увидела в зеркале Роба и застыла со щеткой в руке. Джемайма, продолжая говорить, тоже увидела Роба и замолкла. Элла сделала книксен и шмыгнула за дверь. Роб прислонился спиной к стене.
– Мы можем поговорить? – спросил он.
– Конечно.
Голос Джемаймы прозвучал спокойно, но она, явно волнуясь, прижала руку к горлу, встала и подошла к нему. Роб взял первое, что попало ему на глаза, – шелковый халат с восточным рисунком – и передал Джемайме.
– Наденьте-ка это.
Она плотно запахнула халат, и руки у нее при этом дрожали.
– Я не знаю, с чего начать, – сказала она прерывающимся голосом, и у Роба сильно заколотилось сердце.
– С чего хотите. С герцога Мерлина… или с ребенка, который вылитый ваш портрет.
– В таком случае с ребенка. Я знаю, вы думаете, будто я – любовница Мерлина, но клянусь, что это не так. Я никогда ею не была. У меня никогда не было любовников.
– А ребенок?
– Тилли не моя дочь. – Джемайма посмотрела ему прямо в глаза. – Она – моя племянница. Тилли – дочка Джека.
Роб подошел к окну. Он вдыхал прохладный, сырой от дождя воздух и испытывал неописуемое облегчение.
– Лучше расскажите мне все. Сколько ей лет?
– Шесть. Джеку было семнадцать, когда она родилась.
– А ее мать?
– Бет умерла. Она была моей подругой.
– Понятно. Девочка очень на вас похожа.
– Я знаю. Меня это тоже поразило.
Роб сел рядом с ней на кровать.
– Рассказывайте.
И Джемайма рассказала о жизни детей-трубочистов, о дружбе с Бет, которая была любимой девушкой Джека и ее подружкой. Она рассказала о том, что, когда Бет умерла, герцог Мерлин оставил Тилли у себя.
– Мне показалось, что вы немного испугались, когда я упомянул имя Мерлина, – грустно произнес Роб. – Я решил, что это из-за того, что герцог – мой крестный, но на самом деле причина была совсем другой… – Он покачал головой. – Джемайма, но почему вы мне тогда ничего не сказали?
Она сцепила трясущиеся пальцы. Ему хотелось накрыть ладонью ее руки, но он удержался и молча смотрел на нее, а она, склонив голову, продолжала: – Мне следовало все рассказать. – Джемайма подняла на него глаза, и лицо у нее болезненно сморщилось. – Когда я согласилась выйти за вас, Роб, я ничего не знала о ваших отношениях с герцогом Мерлином. Я даже не знала, что Мерлинчейз находится так близко от Делаваля. И до сегодняшнего дня я не знала, где живет Тилли. Вот видите… – Она удрученно пожала плечами. – У меня не было причин что-либо объяснять.
– Но как только вы узнали о том, кем мне приходится Мерлин, вы должны были понять, какая таится для вас опасность.
Джемайма смотрела мимо Роба на огонь в камине.
– Я сознавала это, но не думала, что Мерлин может меня вспомнить. Мы встречались всего-то два раза. Другое дело – Тилли. Я не подозревала, что она так на меня похожа. – И горько усмехнулась. – Или я на нее.
Роб взял Джемайму за руку.
– Значит, вы не искали встречи с ней…
– Нет. Клянусь. Конечно, в глубине души я всегда хотела увидеть Тилли, удостовериться в том, что она здорова, что ей хорошо живется… хотя я понимала, что к добру это не приведет. Джек всегда так считал. Отец иногда получал вести о Тилли и дразнил его: «Я слышал, что твоя дочь уже научилась читать и писать в отличие от тебя» или «Хорошо, что я забрал от тебя ребенка – теперь у нее будет возможность выбиться в люди»… и всякое такое.
Роб гневно сжал челюсти. Он не был высокого мнения об Альфреде Джуэлле, а после этих слов запрезирал его еще больше.
– Джек оказался прав, – с горечью продолжала Джемайма. – Теперь я знаю, что Тилли здорова и всем довольна, но лучше бы мне ее не видеть. Мерлин думает, что я приехала, чтобы устроить скандал. Я уверена, что он именно так думает, но у меня и в мыслях этого не было!
– Завтра мы все выясним. – Роб погладил ее по руке. Вместо жгучего гнева он почувствовал огромное облегчение.
– Простите меня, Роб. – Худенькие плечи Джемаймы совсем поникли.
– За что?
– За мою глупость. И больше всего за то, что ничего не рассказала вам прежде.
Роб подсел поближе.
– Но все же – почему вы не сказали?
Джемайма выглядела растерянной, и взгляд ее фиалковых глаз потух.
– Сама не знаю. Я очень хотела рассказать, так как не люблю секретов, но убеждала себя, что плохо вас знаю. И что получилось: вы сердитесь, ваша бабушка считает меня падшей женщиной, эта длинноносая Огаста станет распространять обо мне жуткие сплетни, а если еще вспомнит, где видела меня прежде…
– Что же из всего этого самое главное?
– То, что на меня сердитесь вы, – прошептала она и посмотрела на него.
Роб обнял Джемайму и положил ее голову себе на плечо.
– Я не сержусь. Я поговорю с бабушкой после разговора с Мерлином. Все образуется. Но я могу сказать бабушке правду? Это единственный выход.
Джемайма закусила губу и вздохнула.
– Я согласна. Представляю, как я упаду во мнении леди Маргрит. Возможно, если бы я была беременна, то это искупило бы мой грех… Так что я ее разочаровала.
– Всего на какое-то время. Джемайма покраснела.
– Роб… – Она старалась не смотреть на него. – Вы очень разозлились бы, окажись Тилли моей дочкой?
– Я был бы потрясен, – помолчав, честно признался Роб. – Потрясен и огорчен. Я и был потрясен, когда подумал, что Тилли – ваша дочь.
– Я знаю, что мужчины желают, чтобы их невесты были непорочными… – Джемайма подняла на него смущенное лицо. – У вас нет причин для беспокойства. Я вам уже это говорила.
– Не скрою, Джемайма, я рад. Но будь Тилли вашим ребенком, я все равно не отпустил бы вас. Вы так много для меня значите.
